Чтение онлайн

Слушая рассказ Иллариона про сельскохозяйственные премудрости, Аркадий задремал и проснулся только на подъезде к усадьбе.

– Простите, Илларион, я, кажется, заснул.

– Так и славно, в дороге не утомились! Федор, иди пообедай, сегодня ты еще понадобишься, – сказал Илларион вознице, остановившему бричку у крыльца большой выкрашенной в серый цвет усадьбы с белыми колоннами и наличниками.

Из дверей дома вышла барышня лет восемнадцати – двадцати. Илларион представил ее Аркадию как свояченицу Лидию.

– Вы хотите отдохнуть с дороги или сразу к маменьке пойдем? – спросила она, умоляюще глядя на приезжего врача.

– Я выспался, пока мы ехали, – ответил Аркадий.

– Ну да, – засмеялся Илларион, – я так заболтал доктора, что он полдороги провел в объятиях морфея.

– Ты молодец! – сказала Лидия и повела Аркадия в дом. Поднявшись на второй этаж, она постучалась в одну из комнат:

– Маменька, к вам гость из Петербурга!

– Из Петербурга? Замечательно! Заходите! – раздался из-за двери делано бодрый голос.

Мария Степановна в чепце и халате сидела в кресле возле окна. Ее правая рука от кисти до локтя была перевязана белой тряпицей. На лице присутствовало выражение, которое Аркадий часто видел у людей, долгое время терпящих боль: напряженно застывшие мимические мышцы и ввалившиеся глаза с темными кругами. Но с приходом молодого доктора у Марии Степановны появилась надежда на скорое избавление от страданий, и потому она старалась улыбаться и быть приветливой.

– Я осмотрю вас? – спросил Аркадий Марию Степановну и в ответ на ее молчаливое согласие размотал повязку. – Что это вы приложили к больному месту?

– Это корень лопуха, наш местный травознай посоветовал.

– Да, это в некоторых случаях помогает: если часто менять такие компрессы, то через какое-то время гнойник прорвется.

– А через какое время? – спросила Мария Степановна, сразу погрустнев.

– Не могу сказать. Но я предлагаю вам прямо сейчас вскрыть опухоль и выпустить гной. После этого вам сразу должно стать легче, и заживление пойдет быстрее. Вы согласны?

– Конечно, согласна.

– Тогда нужно распорядиться приготовить теплой кипяченой воды, чтобы помыть руки, а еще принести что-нибудь чистое, но не очень нужное, чтобы застелить вот этот столик.

– Сейчас все будет! – сказала Лидия, заглянув в комнату. Она стояла за дверью, чтобы никого не смущать, но удалиться совсем и ничего не услышать было выше ее сил.

Вскоре принесли кувшин с водой и чистую наволочку.

– Вам придется немного потерпеть, – предупредил Аркадий, раскладывая на столике необходимые инструменты и материалы. Их вид навел Марию Степановну на мысль, что испытание ей предстоит нешуточное.

– А вот и не буду терпеть, – заявила Мария Степановна, но в ответ на удивленно-вопросительный взгляд Аркадия она сделала жест, поощряющий его продолжать начатое, и произнесла театральным голосом: – Вы мне сейчас будете рассказывать обо всех-всех петербургских новостях. Что там сейчас на слуху?

Аркадий, поняв, что Мария Степановна хочет с помощью занимательного разговора отвлечься от боли, старался как мог ее в этом поддержать:

– Эээ… М-да. А, Каменный театр [20] открылся после пожара. Раньше там внутри все было в полосатом шелке, а теперь в малиновом бархате, а императорская ложа отделана золотом.

Неизвестный художник. «Вид площади перед Большим театром в Санкт-Петербурге». 1815 год

По поводу петербургских новостей Аркадий оказался абсолютно несведущ, так как не интересовался ничем, кроме своей работы. В театре он, конечно, не был и рассказывал о нем со слов одной своей пациентки.

– А что там сейчас дают? – спросила Мария Степановна.

– Дают? Балет, все больше балет. Вы любите балет?

– Н-не очень.

– А что вы любите?

– Я? Книги люблю. Басни Крылова [21] люблю, читаю с сыном.

– И я Крылова люблю. «Слон и Моська», «Квартет», «Мартышка и очки»…

– Да, «Мартышка и очки», – Мария Степановна откашлялась и начала декламировать:

Аркадий завершил операцию и наложил на разрез тампон, смоченный в водке. Мария Степановна сидела в кресле без сил, ее лоб был покрыт испариной, но улыбалась она уже не вымученно, а абсолютно искренне.

– Позвольте поцеловать вашу руку. Я много раз делал подобные операции, но никогда с помощью мартышки. Это было великолепно.

– А вам какую: обыкновенную или результат вашей работы? – спросила Мария Степановна, протягивая Аркадию обе руки. Доктор и пациентка засмеялись, а Мария Степановна добавила:

– Как хорошо, что Илларион вас привез…

В тот день Мария Степановна впервые после начала болезни вышла к обеду, была она уже не в халате, а в домашнем платье и выглядела хотя и уставшей, но счастливой. Увидев разительную перемену, произошедшую с маменькой, Лидия хотела высказать доктору свое восхищение, но нужные слова почему-то не находились. Вниманием гостя, как ей казалось, полностью завладели словоохотливый Илларион, соскучившаяся по общению Настя и маленькая Сонечка, которая протопала вдоль стола на своих еще нетвердых ножках и с милой детской улыбкой ухватила доктора за полу сюртука. Но Лидия ошиблась: ее восторженный взгляд не скрылся от Аркадия.

Через несколько месяцев Аркадий и Лидия поженились.

– Барыня, там Елизавета Степановна приехали, – сказала Луша, заглядывая в гостиную, но Лидия, услышав из прихожей знакомый голос, уже отложила вышивание и направлялась встречать гостью.

– Тетя Лиза, здравствуйте! Ой, какое платье! Повернитесь, пожалуйста, хочу со всех сторон посмотреть…

– Ах, Лидочка, это ты у нас можешь собой любой наряд украсить, а мне, чтобы прилично выглядеть, надо во что-то приличное облачаться. Но, ежели честно, мне это платье и самой нравится. Кстати, очень модный сейчас цвет – нежареный кофе.

– Я бы сказала c'est magnifique [22] , но Саша не любит, когда французский с русским смешивают.

Саша со свойственной молодости категоричностью протестовал против употребления французских слов в обычном разговоре. Он считал это глупым позерством.

– Маменька, ну скажите «прекрасно!» или «великолепно!» или еще лучше «восхитительно!», и все будут довольны.

– И как же это тебе, хитрецу, удается угодить всем, оставаясь при своих? – сказала с улыбкой тетя Лиза, целуя внучатого племянника в лоб.