Чтение онлайн

Пока я мысленно представлял свою ужасную кончину, дама в розовом принялась собирать разлетевшиеся по сторонам денежные знаки. Она наклонялась, и я невольно созерцал всю длину ее ног. По их стройности ей в фотомодели податься бы, а не в грабители. Хотя имелся один заметный изъян: довольно-таки большой шрам сзади, на правом бедре.

Она закончила собирать деньги, так и не удосужившись заглянуть под диван. И можно было бы облегченно вздохнуть, если бы к этому располагала обстановка. А так держался на минимуме кислорода и готов был существовать таким образом долго, лишь бы не заметили.

Возникший конфликт между дамами я посчитал исчерпанным. Деньги нашли новую хозяйку, а старой придется лишь молчать и покусывать локотки за сотворенную оплошность, ибо едва ли такую сумму можно нажить праведным трудом, а значит, никаких обращений в милицию не будет. Я ждал финала этого криминального действа, уверенный в том, что вскоре за ним последует и мое освобождение. И финал состоялся, только не тот, который я предполагал.

— Откуда у вас это платье? — прозвучал голос Тамары, вполне спокойный, не сообразный сложившимся обстоятельствам. — Оно ввело меня в заблуждение. Я думала…

— Много думать вредно, — оборвала ее налетчица и послышался хлопок.

Мне не верилось, что произошло самое ужасное. И лишь когда тело Тамары сползло на пол и я увидел ее широко открытые глаза, смотревшие в никуда, принял всем своим естеством трагизм случившегося.

— Тварь, — послышалось наверху, и голова Тамары дернулась от «контрольного» выстрела в висок.

Струйка крови потекла в мою сторону. Гулко шлепнулся на пол пистолет. Он заманчиво лежал в каких-то трех метрах от меня. И можно было бы поиграть с судьбой, но все происшедшее так парализовало мою волю, что в данный момент я находился в шкуре простого созерцателя.

Хлопнула дверь, и скорая на расправу женщина в розовом платье от Юдашкина исчезла. У меня даже не появилось и мысли попытаться догнать ее. Еще добрую минуту не шевелился, слушая тишину, и лишь затем выбрался из своего укрытия.

Какие-то мгновения постоял в раздумье над телом Тамары. Конечно, как свидетель и уж тем более как сыщик я должен был вызвать оперативную милицейскую группу, но вот беда, не примут ли мой рассказ за вымысел, не сочтут ли меня, уже находящегося под подозрением, за подручного убийцы, а не исключено, и за него самого. И даже если я буду клясться именем всех святых и самого Господа, что там, на даче, и тут, в квартире, вершила суд женщина в розовом, едва ли мне поверят на слово. А значит, подписку о невыезде заменят на содержание под стражей, и уж тогда точно никто не восстановит истинную картину совершившейся трагедии, никто не определит, кто на самом деле преступник, а кто — жертва.

Колебался недолго. Крадучись, словно боялся кого-то потревожить, направился в прихожую. Носовым платком тщательно протер телефонную трубку, уничтожая следы своего присутствия здесь. Главное для меня сейчас — уйти незамеченным, далее — успокоиться и проанализировать ход событий.

Первым делом, что я предпринял, оказавшись дома, это выбросил в мусоропровод новые туфли, в которых наследил у Тамары. И хотя береженого Бог бережет, не мешало еще и подстраховаться самому. Теперь, когда явных улик моего пребывания на месте происшествия не осталось, отважился позвонить с таксофона в милицию и, зажимая себе пальцем нос, измененным голосом сообщить об убийстве и назвать адрес.

Возвращаться домой не стал, а отправился на работу, какое-никакое, а алиби. Просидел до вечера, бесцельно вороша бумаги, и все размышлял, представляя до мелочей течение кровавых событий. А вопросов, на которые надлежало ответить, оказалось не так уж и мало. И все предстояло решать силой логики, располагая строго по порядку имеющиеся в моем распоряжении факты, ибо стоило только неумышленно, в спешке, переставить их местами — вывод мог получиться иным.

Итак, задачка первая, требующая разрешения. Тамара явилась домой взбудораженная, причем сильно. Что заставило ее преждевременно покинуть работу? Какие события вогнали ее в неуравновешенность на грани срыва? Я стал вспоминать телефонный разговор Тамары с неизвестным мне лицом. Разговор был коротким, и если исходить из содержания, то именно звонивший и на работе тоже донимал ее по телефону. Но я не мог из имеющихся у меня сведений даже определить, кто он: мужчина или женщина? Из части услышанного диалога следовало: спор шел о денежной сумме, не устраивающей обе стороны. Но кому и на что эти деньги предназначались — ответа не было. Ясно лишь одно: они очень были нужны, и в большом количестве, звонившему. Последовал отказ и, видимо, потому спор разрешился таким кровавым способом. Тамара погибла не только из-за денег, она знала что-то компрометирующее о человеке, требовавшем с нее большую сумму. Но имелся и парадокс: не она вымогала деньги за компромат, а у нее. И все же он, по выражению Тамары, находился «на крючке», и она могла его в любое время сдать. Об этом наверняка догадывался ее оппонент в криминальном споре и потому, возможно, решил не испытывать судьбу и подослать убийцу. Но почему Тамара открыла дверь незнакомой женщине? Ах да, обозналась, ее ввело в заблуждение розовое платье. Через дверной глазок не разглядеть черт лица, зато одеяние сразу бросилось в глаза, а такое должно быть только у знакомого человека, со стороны которого не ожидалось угрозы. Но ждала ли она с ним встречи? К ней должна была прийти Верочка, которой она, вероятно, посетовала бы на сложности жизни и попросила бы совета. Женщин по имени Вера в городе много, наверняка такие числятся и среди знакомых погибшей, а вот Верочка, скорее всего, одна, бывшая коллега по работе, не исключено, хранительница многих тайн Тамары. Но у нее нет розового платья. И что же из этого следовало? А следовало одно: женщина-киллер — любовница Окунева, о которой не имела представления ее будущая жертва. А вот она была, видимо, в курсе всех махинаций Тамары и заявилась явно уверенная в благоприятном для себя исходе, маскируясь розовым платьем. Подобное имелось еще у Кати, но Тамара не назвала ее имени. Возможно, произошло следующее: она окликнула Верочку, затем посмотрела в глазок и посчитала, что к ней зачем-то явилась секретарша, и открыла дверь. Такое вполне вероятно, если не ждешь опасности, что характерно для человека рассеянного или глубоко ушедшего в себя на почве личных неприятностей.

Да, криминальный ребус получался заковыристым, и мне не разрешить его, не побеседовав с нужными людьми. Правда, делать это пока рановато. Пусть весть о жутком преступлении распространится по городу и достигнет изящных ушек так необходимых мне дам. Но сидеть сложа руки не собирался. Мне пришла еще одна идейка, и, кажется, неплохая.

Воплощение в реальность этого замысла было, по-моему, делом не очень трудновыполнимым, ведь магазинов, торгующих модной и дорогой одеждой, в городе не так уж и много. И ко всему, я считал, что в каждом из них должны продаваться изделия только одного какого-нибудь известного кутюрье. Всю необходимую информацию надеялся получить из газет, печатающих рекламу и частные объявления. Долго рыскать по страницам не пришлось. Процветающие и престижные салоны рекламировали свой товар крупным, бросающимся в глаза шрифтом. «Одежда от Юдашкина на все случаи жизни» — улыбались мне красотки со страницы. Тут же номер телефона и адрес. Все же заставил себя просмотреть всю газету, дабы убедиться, что это — единственное в своем роде торговое предприятие в нашем городе. Так оно и оказалось. Правда, были еще салоны, но все они предлагали одежду уже от других модельеров.

Через каких-то полчаса я поднялся по ступенькам и толкнул массивную дверь. Ни покупателей, ни тем более суеты, присущей магазинам, торгующим обыкновенным ширпотребом, не было и в помине. Откуда-то сбоку появилась элегантная дама и поприветствовала меня.

— Мы рады вас видеть в нашем престижном заведении.

Я был несколько обескуражен таким приемом, а она продолжила:

— Вы хотите приобрести что-то для себя или выбрать подарок?

Тут и у меня прорезалось красноречие:

— Ни то, ни другое. Мне необходимо поговорить… — я на мгновение замялся, ибо не ведал, как зовется самое ответственное лицо в подобных магазинах-салонах. — Ну, кто тут у вас старший…

Губы дамы надменно поджались, с лица исчезла всякая приветливость. Казалось, сейчас она прибегнет к услугам наблюдавшей за нами охраны. Пришлось показать удостоверение и произнести ключевую фразу: «Я из уголовного розыска».

— Пожалуйста, туда, — показала дама в конец зала и, твердо ставя ножки на высоких каблуках, пошла впереди.

Свернув в коридор, мы остановились у двери с табличкой «Директор».

— Минуточку, — предупредила элегантная дама и скрылась в кабинете.

Появилась она со зрелой матроной приблизительно предпенсионного возраста.

— Что ищет милиция в нашем заведении? — справилась директриса.

— Уголовный розыск интересуется платьями от Юдашкина, точнее, количеством проданных единиц, — изложил я просьбу как можно проще. — Платьями розового цвета, — и, как мог, обрисовал фасон.

— Ах, да-да, припоминаю такие, — директриса сделала жест рукой, и сопровождавшая меня элегантная дамочка удалилась. Дальше я был удостоен чести быть приглашенным в кабинет. Мне предложили на выбор кофе или чай. Я отказался и от того, и от другого.

— И все же, что конкретно вас заинтересовало? — настороженно спросила матрона.

Для начала пришлось заверить, что престижу заведения со стороны правоохранительных органов ничто не угрожает, а затем пространно изложить просьбу:

— Нам необходимо знать количество проданных платьев данного фасона, хотя бы приблизительно даты совершения покупок, и уж будет совсем великолепно, если вы назовете клиентов, сделавших приобретения.

По тому, как ее губы сложились в какой-то снисходительной ухмылке, я понял: весь круг моих интересов не озадачил ее, хотя в голосе по-прежнему присутствовала настороженность.