Чтение онлайн

– Ты чего?

– Собирай батальон, я сам займусь пленными.

Мансур исчез в башне и его танк взвыв пошел в сторону неподвижно стоящих машин. Из кружка сидящих, поднялся в ободранном мундире подполковник израильской армии.

– Я слышал ваш разговор. Вы русский?

– Да.

– Командир полка, подполковник Шамир.

– Советник, лейтенант Скворцов.

– Лихо вы меня отделали. Ваш танк мотнуло из-за рваной гусеницы и я не смог попасть, а вы удержались и точно влепили. Неудачная конструкция башен наших танков.

– А у наших неудачные прицелы.

– Да я это заметил. Если бы вы их имели, нашему корпусу пришелся бы сегодня конец.

– Зачем, вы ушли отсюда? Вы ведь могли добить нас до конца.

– Наш командир корпуса прохлопал засаду. Поэтому мы удрали на равнину, а ваши не пошли дальше. Я это только-что слышал по радиостанции. Но скоро войне конец и это наверно последний танковый бой.

– Как, войне конец?

– Уже три дня наши дипломаты, при посредничестве американцев, ведут переговоры о мире.

– Ну, это переговоры...

– Нет, это точно конец. Все же видят, что египтяне научились воевать и тот танковый бой, когда вы разгромили наш корпус, толкнул к быстрому решению о мире.

– Давайте решим, господин подполковник. Вы собирайте своих людей, осмотрите еще раз подбитые машины, соберите всех раненых и я помогу вам дойти до пункта сбора пленных.

От позиций артиллеристов показалось несколько машин. Стали собирать раненых, убитых. Мы натянули на второе колесо гусеницу и хромая машина пошла своим ходов к месту сбора танков.

* ЧАСТЬ ВТОРАЯ. "МИРНЫЕ" МИНЫ

Через два дня кончилась война. Мансур получил опять повышение, стал капитаном и опять на его груди засверкал новый орденок.

– Мы поедем с тобой в Каир, праздновать победу. Я получил разрешение у командира корпуса, чтобы тебя отпустили со мной.

Перед отъездом в Каир, я зашел к Филипенко.

– Явился вояка, - ответил он на мое приветствие.
– А нас вот уже торопят, чтоб убирались быстрее от сюда.

– Как так?

– Одним из условий мирного договора является быстрое расформирование команд и эвакуация иностранных специалистов из египетской армии.

– Так что, мы едем домой?

– Кто поедет, а кто и нет.

– Не понял?

– Нечего и понимать. Остаются части, которые передаются саперам для разминирования Синайского полуострова и спецчастям.

– Куда денут меня, товарищ майор?

– Тебя оставляют. Командиром сводного танкового полка назначен твой знакомый Мансур. Быстро растет мальчик. Тебя - к нему в помощники.

– То-есть на разминирование?

– Выходит, да.

– А вас куда?

– Куда, куда. Домой... Сволочи, мы им помогали, столько пролили крови, а они ради вонючих долларов выкинули нас на помойку. Веселятся, как-будто они в этой войне победили...

Каир светился по ночам огнями. Было общее ликование. Все будь-то бы забыли о первых страшных поражениях, о громадной территории отнятой по мирному договору Израилем у Египтян. Каир вопил и кричал о победе. Я получил тоже повышение в звании и скромный египетский орден. Вечером, мы с Мансуром в полной парадной форме, явились на великосветский бал.

Мансура знали все гости вечера. Со всех сторон слышались приветствия и возгласы поздравления. Сначала я был как бы привязан к нему и здороваясь с каждым, Мансур представлял меня как своего помощника. Но вот мы дошли до толстого генерала и Мансур подтянувшись, поздоровался сам и представил по всей форме меня.

– Слышал я о вас, - по английски сказал генерал, - говорят вы очень жестки со своими подчиненными. Я не ставлю это вам в вину, наоборот, я приветствую таких людей. Честно говоря, Мансур попал в хорошие руки.

– Так вот откуда у Мансура, такие кровожадные замашки.

Из-за спины генерала появилась очаровательная девушка, с черными живыми глазами в чисто европейском платье.

– Извините, господин старший лейтенант, это моя дочь - Гамиля, неразумное создание, ей обидеть человека, что раз плюнуть.

– Папа, нельзя так меня представлять незнакомым людям. Все и правда подумают, что я ужасная скандалистка. Извините, если я вас обидела, господин лейтенант.

Мансур и генерал с удивлением переглянулись.

– Но Александр не сказал ни слова. Обидела она меня, а извиняется перед ним, - заметил Мансур.

– Ты как всегда ничего не понял. В тебе не хватает наследственных генов твоего папаши. Он был очень сообразительный.

– Причем здесь мой отец?
– вспыхнул Мансур.

– Твой папа был премьером и соображал, что делал, чего не скажешь о тебе.

– Это уже слишком. Извините господин генерал, но я не могу без конца слышать, как она издевается надо мной. Я покидаю вас.

Мансур откланялся и... забыл обо мне. Гамиля смело подошла ко мне, взяла под руку и повела. Мы подошли к окну.

– Вас кажется Мансур назвал Александром? Чудесное имя, всегда напоминает нашу историю.

– В вашей истории он один, а у нас, в России, вся история почти одни Александры. Это цари, поэты, художники, писатели, военные, ученые, да везде они.

– Надеюсь, вы тоже оставите след для будущих поколений.

– Как-то не задумывался об этом.

– А как же карьера? Разве вы не мечтаете стать генералом?

– Но это разные вещи. Не всякий генерал оставляет будущему поколению о себе воспоминания.

– Да это правда. Как правда и то, что память бывает разная. Посмотрите на эту девушку. Видите, статуэточка.

У стены стояла худенькая девушка с белыми распущенными волосами до пояса, в длинном розовом гипюровом платье.

– Красивая?

– Мне нравиться.

– А кавалеров сейчас у нее нет и знаете почему? Она сестра лейтенанта Сабира, которого обвинили в измене. Наше общество сразу отторгло ее.

– И она знает, как это произошло?

– Нет. Здесь этого ни кого не интересует. На ней просто поставлено клеймо сестры предателя.

– А вы разве не хотите поддержать ее?

– Я?
– Гамиля вспыхнула.
– Я обязательно подойду к ней, но... немного попозже.

– Может подойдем сейчас?

Гамиля смутилась.

– ...Хорошо.

– Здравствуй, Шери, - начала Гамиля по английски.

Девушка неуверенно улыбнулась нам.

– Здравствуйте.

– Этот лейтенант, русский офицер, очень хотел познакомиться с тобой.