Чтение онлайн

Совгражданки были молодые и не очень. Русские и не русские. Глупые и умные. Убежденные коммунистки и диссидентки. Искренне любящие своих афганских мужей или использовавшие их только для того, чтобы вырваться из «советского ада» в «капиталистический рай». Эти женщины все были разные, но, увы, очень часто среди них встречались склочные и визгливые.

Юра, вообще-то, любил женщин – в виде своей жены Татьяны. Но недолюбливал их в виде совгражданок. Особенно, когда они, постоянно требуя от него чего-то, угрожали: «Да я напишу на тебя жалобу Брежневу!» «Да, залетели теперь те совгражданки, которые выходили за афганцев только затем, чтобы бежать из СССР. Социализм их и здесь достал, – думал Юра, сидя на своем рабочем месте в консульском отделе посольства. – А теперь куда они побегут? В Израиль? В Америку? На Мадагаскар?»

Позвонила Наталья Нурзай:

– Юра, как ты и твоя семья пережили то, что случилось? Мы с мужем за вас так переживали, так беспокоились, места не себе находили! Живы, здоровы? Мальчики как?

– Нормально.

– Я и мой муж хотим пригласить тебя с супругой приехать к нам в Микрорайон, посидеть, пообщаться, поговорить. Давно не виделись.

Юре чем-то нравился муж Натальи – Абдул Каюм Нурзай. Он всегда выглядел человеком серьезным. Невысокий ростом, без усов, хотя и пуштун, халькист. Член партии чуть ли не со дня ее основания. Близок к Тараки. Преподаватель Пуштунской академии. Специалист в области языка пушту и истории Афганистана. Защитил кандидатскую диссертацию в Московском университете. Причем его научным руководителем был сам Дворянков – крупнейший советский ученый-афганист. По-русски Нурзай говорил гораздо грамотнее многих русских.

Юра также знал, что Наталья – одесская еврейка – умеет вкусно готовить. Поэтому он, долго не размышляя, ответил:

– Приедем завтра, если вам удобно.

– Удобно. Часов в пять. Запишите адрес. Впрочем, что ж это я? Он же у вас есть.

Адрес действительно был. Ведь Наталья совсем недавно приходила к Юре в консульство с каким-то скандальным вопросом. Повесив трубку, оперработник задумался: «А почему Наташа и ее муж пригласили нас именно сейчас, хотя до этого никогда не приглашали? И в друзья она ко мне раньше как-то не сильно набивалась. Ладно, выясню при встрече».

На следующий день Юра, купив букет цветов, игрушки для детей, захватив конфеты, водку и шампанское, вместе с женой приехал в Микрорайон в гости к Нурзаям.

Дверь открыл улыбающийся Абдул Каюм. Трехкомнатная квартира в пятиэтажке была наполнена ароматом вкуснейших блюд. Хозяин дома обнял Юрия и расцеловал его так, будто встретил любимого брата после многолетней разлуки. Обменявшись фразами приветствия, немного походив по квартире и пообщавшись с детьми, которые были искренне рады игрушкам, все сели за стол. Речь зашла о военном перевороте.

Хитрый Юра Китаев на вопросы Нурзая о том, что он делал во время боевых действий, отвечал уклончиво. Зато он активно разливал водку и провозглашал тосты, смешно имитируя грузинский акцент. Нурзай хорошо понимал Юрины трюки и знал, до какой степени кто должен опьянеть.

Далее пошел исключительно политический разговор: Абдул Каюм рассказал о том, как он, гуманитарий, филолог, никогда не служивший в армии, после получения записки Хафизуллы Амина о необходимости освобождения лидеров НДПА из-под ареста почти всю ночь ходил по квартирам офицеров в Микрорайоне и говорил:

– Завтра утром будет вооруженное восстание. Дауд и его фашистский, проамериканский режим должны быть сметены силами вооруженных сил Афганистана. Вступая в Народно-демократическую партию, ты знал свои обязательства. Ты должен поддержать нас. Это приказ. Поддержав нас, ты, может быть, будешь жить или умрешь, как герой. А если мы победим, ты добьешься многого в жизни. Не поддержишь – мы тебя повесим на следующий день перед окнами твоей квартиры, на электрическом фонаре, перед глазами твоей жены и детей.

Некоторые офицеры плакали, бросались к ногам Абдула Каюма. Говорили: «Ох, зачем? Зачем я, дурак, с вами, с вашей партией связался!» А он им отвечал: «А ты не подумал, чем рискую я, придя к тебе с таким предложением? С такой угрозой? Ты ведь знаешь, кто я? Ты же знаешь, что у меня, как и у тебя, есть и жена, и дети? А что будет завтра со мной, с моей женой, с моими детьми, если ты не сделаешь то, что я требую от тебя? Подумай серьезно. С такими вещами не шутят!»

– Вот так и совершаются государственные перевороты, – сказал Юра, глубоко задумавшись. – Вот он, механизм. Так такие дела и делаются. А мы: революция, революция… Народные массы!

Нурзай посмотрел на Юру и на свою жену Наталью выгоревшими изнутри серо-зелеными глазами и согласился:

– Да, именно так и совершаются.

Теперь Юра понял: цель приглашения в гости – это стремление Нурзая придать себе статус «героя революции», стремление набрать очки, извлечь какую-то выгоду из ситуации.

После рассказа о своей роли в военном перевороте Нурзай сам себе налил почти до края фужер водки и молча выпил. Занюхал куском черного ржаного хлеба, принесенного Китаевым. После этого он плавно углубился в размышления, не имевшие никакого интереса с точки зрения оперативного работника.

Наталья проводила Юру и его жену Таню к машине, объясняя неприятное окончание визита усталостью и нервным напряжением мужа. Прощаясь, она сказала:

– Знаете, как это тяжело – несколько дней быть готовыми к тому, что всех могут убить. И меня, и мужа, и детей! И за что?

Юра ответил:

– Держитесь поближе к нам, и никто на этой земле никогда не сможет причинить вам обиду. Вы гражданка самого великого государства в мире.

У Юры, когда они уже отъехали от Микрорайона, мелькнула мысль: все происходившее тем вечером было спектаклем, и в этом спектакле каждый из них неплохо сыграл свою роль.

В субботу, ближе к обеду, корреспондент ТАСС Алексей Петров вошел в общую комнату резидентуры с таким лицом, с каким, наверное, Александр Македонский входил в свое время во дворец повергнутого персидского царя Дария в Персеполе. «Мы победили, и враг бежит, бежит, бежит», – мурлыкал он. Его цыганские навыкате глаза светились радостью, черные с проседью пышные усы гордо топорщились, а по красноте щек можно было догадаться, что он недавно принял рюмочку-другую с кем-то из новых руководителей страны. Петров небрежно бросил на стол перед аналитиком Володей Хотяевым список правительства Демократической Республики Афганистан.

– Давай, Володя, быстро пиши телеграмму по окончательно согласованному составу кабинета. Этот список сегодня или завтра будет опубликован. Потом я должен отнести его к послу.

Володя, не говоря ни слова, энергично задавил в пепельнице очередной окурок сигареты «Ява». Потом жадно впился глазами в текст. Все остальные сотрудники резидентуры бросили свои дела, поднялись с мест и через Володино плечо стали вглядываться в этот список.

– Леша, ты бы сегодня орден надел, – сказал Юра Китаев, положив руку на плечо Петрову. – Сейчас самое время. Теперь ясно, что тебе его не зря дали. Смотри-ка! Объединял ты партию, объединял. Казалось, дело безнадежное. И ведь, похоже, объединил. Список-то справедливый, почти полный паритет. Очень правильное распределение должностей. И он прочитал: