Чтение онлайн

Как-то вечером Старостина вызвал на экстренную встречу агент «Хост». Встреча состоялась в переулке на склоне горы Кух-е асамаи. Людей там по вечерам не было, зато бегали, шурша по помойкам и даже, как казалось Старостину, топали лапами, здоровенные толстозадые крысы. Агент «Хост» был пожилым, седым, грузным афганцем, вечно задыхающимся из-за болезни сердца. Раньше он работал в МИДе Афганистана, занимал там высокие должности. Выйдя на пенсию, пытался заняться бизнесом. «Хост» не был богачом, хотя и бедным его вряд ли кто-то решился бы назвать. Он жил в большом красивом доме. Хорошая дружная семья. Успешные дети и внуки.

«Хост» был негласным членом НДПА («парчам»). В партии он не занимал никаких постов. Его имя не проходило ни по каким партийным спискам. Он, скорее, был даже не столько членом партии, сколько личным другом и доверенным лицом Бабрака Кармаля. Тот в его доме часто встречался со своей подругой и соратницей Анахитой, приглашал туда же близких людей для секретных бесед.

Увидев «Хоста», Валерий быстро подхватил его под руку и повлек в темную сторону переулка, произнося по пути слова традиционного афганского приветствия. После этого оперработник поинтересовался причиной вызова на экстренную встречу.

– Что случилось, устаз? [15]

– Сейчас у меня в доме, – кивком «Хост» показал в сторону, где находится его дом, – сидят Бабрак Кармаль, Барьялай (брат Кармаля), Нур Ахмад Нур, Анахита Ратебзад, Барэк Шафии и другие руководители фракции «парчам». К ним приходят офицеры-парчамисты, обиженные на Тараки и Амина. Они говорят, что нет возможности мириться с несправедливостью и произволом новой власти. Многих из них уже уволили с должностей. Начальниками над некоторыми из них назначили их вчерашних подчиненных. Есть и такие, кто боится за свою жизнь и за жизнь своих семей. Они просят руководителей «парчам» дать согласие на вооруженное выступление с целью свержения халькистов и установления в стране справедливого народно-демократического режима.

Слова «Хоста», как электрошок, ударили Старостина. Стараясь не показать своего волнения, он спросил агента:

– А как товарищ Кармаль и его соратники реагируют на такие обращения офицеров?

– Товарищ Кармаль старается успокоить их. Говорит, что все проблемы взаимоотношений с халькистами должны разрешиться в процессе предстоящей большой созидательной работы. Халькисты в конце концов поймут, что только в условиях единства можно решить те грандиозные задачи, которые стоят перед партией и всеми прогрессивными силами страны.

– В чем же причина такого негативного отношения нового руководства страны к парчамистам? – спросил Старостин. – В каких грехах Тараки и его сторонники обвиняют вас?

Валерий примерно знал, каким будет ответ, однако ему непременно нужно было услышать предполагаемую информацию из уст агента.

– Во-первых, Тараки и Амин обвиняют нас в сотрудничестве с режимом Дауда. Они об этом не скажут вам, советским товарищам, не напишут об этом в газетах. Они прекрасно знают, что с Даудом мы пытались сотрудничать, выполняя ваши рекомендации, советы Москвы. Но своих рядовых членов партии они настраивают именно так: парчамисты – пособники преступного режима Надиров [16] . Во-вторых, они говорят, что парчамисты трусливо не принимали участия в вооруженном восстании 27 апреля и потому не только не могут претендовать на занятие государственных должностей, но даже не достойны тех должностей, которые сейчас занимают. Да, действительно, многие офицеры-парчамисты в день восстания бездействовали. Некоторые из них не могли понять, что происходит, и потому, исполняя свой долг, сражались на стороне Дауда. Но это было только потому, что они ничего не знали о восстании. Я в какой-то степени могу понять Амина. Чтобы начать выступление, ему нужно было опираться только на самых преданных, самых близких офицеров. На таких, которые не станут долго рассуждать: нужно начинать революцию или нет. Если бы он расширил круг посвященных, тогда бы могла возникнуть дискуссия. Информация дошла бы до вас, до советских товарищей, и вы бы обязательно попытались предотвратить переворот. Однако говорить о том, что «парчамисты» совсем не принимали участия в революции, не справедливо. Среди наших товарищей, сражавшихся плечом к плечу с халькистами, были настоящие герои.

Под конец почти сорокаминутной встречи Валерий, взяв «Хоста» за лацкан пиджака, доверительно шепнул, глядя ему в глаза:

– Вы вызвали меня на эту встречу сами или вас прислал товарищ Кармаль?

«Хост», как показалось Валерию, спокойно и искренне ответил:

– Я сам хотел встретиться с вами и все рассказать. С Кармалем содержание той информации, которую я вам передал, подробно не обсуждал. Однако сказал ему, что о происходящем сегодня в партии я обязан рассказать советским товарищам.

– И что ответил товарищ Кармаль?

– Он сказал, что от советских друзей у нас секретов нет.

На следующий день Старостин подождал приезда Ершова на автомобильной стоянке перед посольством. Когда начальник припарковался, Валерий подошел к нему, поздоровался и попросил пару минут для разговора.

Иван Иванович, едва услышав о вчерашней встрече с агентом и о разногласиях, назревающих в НДПА, сильно расстроился и даже пришел в ярость. Он как-то зло и при этом нецензурно стал обвинять Старостина в незнании политической и оперативной обстановки, в непонимании происходящих в Афганистане процессов. Валерий пытался объяснить начальнику, что ничего «от себя» он не сообщил. Мнения своего, позволяющего судить о понимании или непонимании процессов, не выражал. Ничего не придумал и не добавил, а только честно рассказал то, что услышал вчера от хорошо известного Ивану Ивановичу (в бытность его резидентом в Кабуле) агента.

– Значит, этот твой агент – предатель! – как-то истерично, и даже визгливо воскликнул Ершов.

– Это не мой агент, а агент внешней разведки КГБ. И вербовал его не я. Именно вы, Иван Иванович, приказали мне принять его на связь, – парировал Старостин.

– Ничего, скоро с этой публикой вам работать не придется.

Сказав это, начальник быстро направился к входу в посольство. Валерий, чтобы немного поостыть, прошелся по территории. Порадовался свежей траве. Полюбовался цветущими кустами и клумбами. После этого он пошел к Орлову-Морозову. В кабинете заместителя резидента сидел Хотяев. Видимо, они вместе работали над каким-то документом. Старостин рассказал об информации, полученной на вчерашней встрече и о неудачном докладе Ивану Ивановичу. Хотяев, услышав информацию Валерия, явно распалился, разнервничался. Орлов-Морозов, тщательно раскуривая трубку, спросил:

– А ты знаешь, пхх, Валера, зачем Иван Иванович приехал в Кабул?

– Думаю, замещать заболевшего Осадчего. Руководить нами.

– Нет, он приехал… для ведения переговоров об учреждении… в Афганистане представительства КГБ. Так как ты думаешь, нужна ли ему твоя информация… о назревании противоречий в руководстве страны? У него теперь другой взгляд на вещи, другие амбиции…

– Так что, мы не пошлем теперь эту информацию в Центр? Ведь такой важный сигнал! – возмутился Вова Гвоздь.

– Право подписи теперь… у Ивана Ивановича… пхх… (из трубки пошел ароматный дым). Он теперь старший оперативный начальник, – с философским спокойствием констатировал заместитель резидента. – Что я… могу сделать?

Нур Мохаммад Тараки и Кармаль Бабрак на встречах с советскими друзьями обычно весьма охотно употребляли спиртное. Однако, встречаясь друг с другом, они пили только чай. Так было и сразу после Апрельского переворота, когда два лидера за чаем обсуждали, как лучше организовать массовые первомайские торжества и отразить в СМИ атмосферу всенародного ликования по поводу победы революции. Решали, что следует делать с имуществом Мохаммада Дауда и королевской семьи. Договорились устроить выставку-продажу теперь уже ничейного «богатства». Однако самый важный вопрос, который они обсуждали, состоял в согласовании примерного списка нового руководства Афганистана. Но в конце концов такой список составили. Причем обе фракции в этом списке были представлены почти поровну.

По поводу назначения Абдула Кадыра на пост министра обороны дискуссии не возникло. Ну а кто, если не он? Герой вооруженного восстания, полковник, член НДПА, добровольно и без колебаний отдавший партии захваченную власть!

Другой герой революции, танкист Аслам Ватанджар, конечно, также мог бы претендовать на это место. Однако сам он большого стремления стать министром обороны не проявлял, ничего для себя не требовал. «Дадим ему должность вице-премьера и министра связи», – решили Тараки и Бабрак.