Чтение онлайн

Генерал Заплатин подумал было, что хорошо бы с женой посоветоваться, но, взглянув на бульдожий лик Епишева, понял: ответ надо давать сразу. И ответ в этом кабинете мог быть только один.

– Спасибо за оказанное доверие, – отчеканил он командирским голосом. – Постараюсь его оправдать.

– Вот и хорошо, – смягчился Епишев. – Он снял трубку правительственного телефона: – Борис Николаевич, мы нашли советника при афганском политуправлении. Генерал Заплатин, опытный политработник, везде характеризуется положительно. Примите его? – И, закончив разговор, Заплатину:

– Сейчас езжайте в центральный комитет партии, с вами побеседует секретарь по международным вопросам Пономарев, он введет в обстановку. И сразу – в Кабул. На сборы вам два дня.

Через час Заплатин вошел в приемную секретаря ЦК КПСС. Однако главный партийный босс по международным делам принял его не сразу. Секретарша вежливо объяснила, что Борис Николаевич Пономарев вызван к Леониду Ильичу (фамилию можно было не называть), а Заплатин пока должен побеседовать с его заместителем – Ростиславом Александровичем Ульяновским. Это потом генералу расскажут, что 74-летний Ульяновский – крупная фигура на восточном направлении нашей политики.

Когда генерал вошел в кабинет, Ульяновский стоял спиной к нему за пюпитром и что-то писал. Обернувшись, он приветливо улыбнулся гостю и пригласил его сесть к большому столу для заседаний. Был он высок, костляв и седовлас. Слава богу, расспрашивать генерала Ульяновский ни о чем не стал. Раз его Епишев сюда направил, значит, человек надежный, чего его лишний раз проверять. Он сел напротив. Принесли чай в мельхиоровых подстаканниках и знаменитые цековские баранки.

– Угощайтесь, Василий Петрович. Разговор у нас долгий будет.

Ульяновский начал издалека. Чувствовалось, что он блестяще знает историю Среднего Востока. Он без труда называл даты важных исторических событий, имена монархов, их приближенных, генералов и дипломатов. Говорил о национальных особенностях («в этой стране проживает более 20 различных народов пяти этнических групп»). Коротко коснулся проблемы взаимоотношений пуштунов с другими народностями («их подавляющее большинство, их положение в афганском обществе традиционно считается привилегированным»). Заплатин с удивлением обнаружил, что в афганских вооруженных силах полным-полно наших советников («на сегодня, если не ошибаюсь, около трехсот человек и отношение к ним самое положительное»). Довольно долго говорил о религиозном факторе, и в особенности о крайне правом крыле исламского духовенства («вот где таится грядущая опасность»). Рассказал об образовании в 1965-м народно-демократической партии.

– Ах, да, – вдруг спохватился Ульяновский. – Вы же генерал. А как с военным человеком без карты разговаривать? – Он встал, прошел к шкафу, достал из него видавшую виды карту Афганистана. Вся она была потрепанная, ветхая, с карандашными пометками на полях. – Вот сейчас я вам продемонстрирую будущий театр ваших военных действий.

Он без труда показал на карте места компактного проживания пуштунов, таджиков, хазарейцев, белуджей, узбеков. Обратил особое внимание на то, что центральная власть в Афганистане традиционно слаба, все решают племенные авторитеты.

– Но когда возникает внешняя опасность, все внутренние разногласия забываются и афганцы единой силой выступают против врага, это надо помнить.

Затем речь пошла о партийных делах. Тут политработник Заплатин почувствовал себя свободнее. Стали встречаться знакомые формулировки.

– НДПА – это первая в истории Афганистана партия, которая отражает интересы рабочего класса и всех трудящихся, – как по писаному чеканил Ульяновский. – Главная задача революции состоит в том, чтобы обеспечить переход власти от бюрократических и торгово-помещичьих кругов к национально-демократическому правительству, действующему в интересах широких народных масс, – тут Ульяновский сделал многозначительную паузу и поднял палец вверх, – включая среднюю и мелкую национальную буржуазию. Может быть, вам, как политработнику, это покажется странным, но национальная буржуазия в таких странах способна играть прогрессивную роль, – Ульяновский снова притормозил, словно прислушиваясь к своим собственным, прозвучавшим в этом кабинете почти крамольно словам, а потом вырулил на привычную риторику: – Однако вы сами убедитесь, когда приступите к своей работе, как много внимания партия уделяет участию в революционном движении рабочего класса. Пролетарская среда уже насчитывает 300 тысяч человек, а это немалая сила.

Что касается революции, происшедшей 27 апреля, то она началась с бескровного – да, да, крови пролилось очень мало – государственного переворота, который осуществили члены партии. Но политическая революция в Афганистане является одновременно и социальной – она не должна ограничиться заменой одного правящего режима другим при сохранении неизменными основных отношений собственности. В этом смысле нашим – а теперь и вашим, – Ульяновский улыбнулся своей шутке, – друзьям предстоит еще ой как много работы. Вы скоро сами убедитесь, насколько отстала эта страна, какое невероятное количество проблем там надо решить.

После этого он перешел к разговору о ситуации внутри партии, рассказал о фракционных разногласиях, о том, каких трудов стоило советским товарищам добиться единства. Дал характеристику лидерам: Тараки, Кармалю, Амину.

– Внешне ситуация сейчас выглядит благоприятной, вот уже год халькисты и парчамисты не тратят сил на борьбу друг с другом. Но, – здесь Ростислав Александрович явно погрустнел, – в реальности все гораздо сложнее. Боюсь, как бы сейчас, когда пройдет эйфория от быстрой победы, разногласия не вспыхнули с новой силой.

Кстати, по нашим прогнозам революцию должны были совершить парчамисты, нам казалось, что они и настроены более решительно, и организованы лучше. Но мы ошиблись, все получилось ровно наоборот. И теперь, боюсь, вам больше придется иметь дело с халькистами – они, конечно же, получат все ключевые посты в правительстве, да и в армии у них позиции посильнее.

Затем Заплатин был представлен секретарю ЦК. Пономарев, которого генерал прежде видел только на фотографиях в газете или по телевизору, энергично поднялся ему навстречу, крепко пожал руку. От Ульяновского его отличала властная манера держаться, говорить и даже смотреть на собеседника. Никаких отступлений от генеральной линии! Ничего лишнего! Было сразу понятно, кто перед тобой: кандидат в члены политбюро, ветеран партии, начинавший еще со Сталиным, один из небожителей.

Узнав, что до его появления генерал уже успел предметно и долго пообщаться с Ульяновским, секретарь ЦК не стал повторяться, а с ходу перешел к политической обстановке и к тем задачам, которые предстояло решить Заплатину. Задач оказалось много, но по существу все они сводились к одной самой главной: обеспечить высокий боевой дух афганских вооруженных сил для предстоящих сражений с контрреволюцией. В том, что такие сражения предстоят, Пономарев, кажется, не сомневался.

– Да, вот что еще, – встрепенулся секретарь ЦК, когда встреча подходила к концу. – У нас, я имею в виду центральный комитет, пока нет там своих глаз и ушей. Приходится целиком полагаться на информацию «ближних и дальних соседей». Прежде это было нормально. Но теперь принято решение направить в Афганистан группу компетентных партийных работников, чтобы они помогли укреплению НДПА. Конечно, тогда у нас появится больше возможностей знать о том, что происходит внутри партии. Но это не исключает и вашей помощи нам. Оперативно и честно докладывайте о всем существенном и важном. Естественно, как положено, через свое руководство.

Вернувшись домой, генерал повинился перед женой: «Увы, свой день рождения тебе придется отмечать без меня». А через три дня во главе большой группы военных советников он вылетел в Афганистан.

Так ясным майским утром 1978 года генерал Заплатин оказался в Кабуле. На аэродроме, прямо у трапа, к нему подошел облаченный в гражданский костюм молодой афганец и на сносном русском языке представился:

– Начальник главного политуправления Экбаль Вазири. Поздравляю с прибытием, товарищ генерал. Если вы не устали, то предлагаю сразу включиться в работу. Нас с вами уже ждет товарищ Хафизулла Амин.