Чтение онлайн

Работы у Горелова и его людей хватало. Афганские военные умели хорошо маршировать на парадах, но вот по части боевой подготовки, владения современным оружием, тактики они выглядели откровенно слабыми. Пришлось нашим советникам начинать с азов: посадили своих подсоветных за учебники, вывели в поле на учения – полковые, дивизионные, армейские. Кроме того, приходилось заниматься такими рутинными делами, как обустройство войск. Наши офицеры, попадая в Афганистан, с изумлением видели, что никаких даже элементарных казарм в армии нет, солдаты спят на полу или на земле, пищу готовят на кострах, едят что попало. Обычным делом был мордобой: офицеру ничего не стоило засветить кулаком в лицо солдату. Впрочем, и младшим офицерам тоже доставалось, их охотно поколачивали полковники и генералы.

На 19 апреля в посольстве было назначено традиционное «профсоюзное» собрание – так за рубежом в целях маскировки именовались партийные собрания. Военные советники загрузились в два автобуса, сам Горелов и его замы сели в «Волгу» и отправились из Микрорайона на проспект Дар-уль-Аман, то есть на другой конец афганской столицы. На полпути их колонна встретила огромную демонстрацию. Тысячи людей шли в центр Кабула, размахивая флагами и возбужденно выкрикивая какие-то лозунги. С трудом советникам удалось пробиться к посольству.

На собрании в числе первых выступил посол, который объяснил, что убит главный идеолог левых из фракции «парчам» Мир Акбар Хайбар. Демонстранты обвиняют в убийстве правительство, но у нас, сказал Пузанов, есть сведения о том, что Хайбар стал жертвой интриг внутри самой Народно-демократической партии. Возможно, его убрали халькисты. С какой целью? А вот тут, товарищи, надо подумать…

27 апреля генерал Горелов с утра покинул свой штаб, расположенный в Микрорайоне, и направился в советское посольство, где у него тоже был небольшой аппарат. Накануне он получил тревожные сигналы от ряда наших военных советников: в некоторых частях кабульского гарнизона происходит явная буза. Творится что-то неладное. Появились подозрительные люди, типа – агитаторы, подбивают офицеров принять участие в каких-то беспорядках. Вечером от афганцев поступила информация: арестованы все главные руководители НДПА. Тревожно было на душе у генерала. Предчувствие надвигающихся грозных событий носилось в воздухе. Надо бы с посольскими посоветоваться.

По дороге Горелов встретил колонну танков, направлявшуюся к центру города. Странно, заволновался генерал, куда это они собрались? По утвержденному плану на сегодня были запланированы командно-штабные учения на местности, но что танкам делать в центре столицы? Очень странно.

Едва добравшись до посольства, Горелов сразу пригласил к себе начальника штаба своего аппарата полковника Ступко.

– Почему танки в городе? Чей приказ?

– Не могу знать, – отрапортовал полковник, который совсем недавно прибыл в Кабул и еще плохо ориентировался в местной обстановке.

– А вы узнайте, – поморщился генерал. – Это ваша обязанность. Что докладывают наши товарищи из афганских частей?

Ступко замялся. Три пота с него сошло.

Потом, когда станут анализировать все то, что произошло в этот день, выяснится следующее. Консультант командира 4-й танковой бригады подполковник Ежков еще рано утром связался со Ступко и доложил ему о том, что из расположения бригады выдвинулись танковые батальоны под командованием офицеров-халькистов Ватанджара и Маздурьяра, причем – тут голос Ежкова даже задрожал от волнения – танки загрузились боевыми снарядами. И как же отреагировал на это начальник штаба полковник Ступко? Он отчитал консультанта, посоветовал ему «не говорить ерунды, заниматься своими делами» и повесил трубку.

Горелов сам сел за телефоны. Из его резиденции, расположенной в Микрорайоне, ничего нового сообщить не могли: знаем о несанкционированном передвижении войск, разбираемся, хотя связь с некоторыми нашими офицерами потеряна. По внутренней связи Горелов набрал посла, но и его на месте не оказалось: еще ранним утром Александр Михайлович Пузанов выехал в аэропорт провожать делегацию, которая до этого несколько дней вела здесь переговоры о демаркации некоторых участков советско-афганской границы.

Вскоре появился посол, причем вид он имел весьма растерянный. С трудом, говорит, проехал по городу, кругом танки, бронемашины.

– Вы, Лев Николаевич, свяжитесь по своим каналам с афганским командованием, выясните, что происходит, – порекомендовал Пузанов главному военному специалисту.

Генерал сам набрал номер подполковника Ежкова, консультанта при 4-й танковой бригаде. Тот подтвердил: «Танковый батальон во главе со старшим капитаном Ватанджаром самовольно покинул расположение части, вышел на Кабул, блокировал президентский дворец и министерство обороны. Захвачен также аэродром». Затем в посольство позвонил наш консультант из 15-й танковой бригады. Он сообщил: оттуда тоже танки пошли на город.

Тут уж не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: в Кабуле происходит самый настоящий военный переворот. О чем Горелов и доложил послу. Пузанов выглядел откровенно растерянным.

– Что будем делать, Лев Николаевич?

– Наблюдать будем, Александр Михайлович. А что нам еще остается? Наблюдать и докладывать – каждый по своему ведомству. Вмешиваться нам не резон, пусть сами разберутся.

Посол только руками развел.

Затем Пузанов пригласил к себе обоих резидентов – от КГБ и ГРУ, чтобы спросить, что же все-таки происходит в городе.

– Мы еще вчера вечером получили сигнал о готовящемся выступлении против режима Дауда и информировали об этом Центр, – спокойно и, как показалось послу, с еле заметной издевательской улыбкой в уголках рта, сказал Осадчий. – Однако вчера еще не было до конца ясно, решатся ли противники режима на вооруженное восстание. Сегодня рано утром мы направили в Москву подтверждение этой информации.

При этом Осадчий и резидент ГРУ контр-адмирал Печененко незаметно для посла обменялись понимающими взглядами. Еще рано утром Осадчий рассказал о поступившем сигнале своему коллеге из «соседнего» ведомства и тот сразу же сориентировал своих сотрудников на сбор информации о ходе переворота. Вопреки распространенному мнению о том, что резидентуры «ближних» (так называли сотрудников КГБ) и «дальних» (так посольские именовали офицеров ГРУ) ревниво и даже враждебно относятся друг к другу, в Кабуле обе спецслужбы существовали под крышей дипмиссии вполне мирно, чему во многом способствовали дружеские отношения, сложившиеся между резидентами.

Постепенно информация тоненькими ручейками стала стекаться в посольство. Из разных концов города звонили наши специалисты и рассказывали о положении в том районе, где они находились. Звонили дипломаты из посольств социалистических стран, чтобы узнать о событиях и рассказать, что происходит на улицах, прилегающих к их дипмиссиям. Особую ценность представляла информация, поступающая от наших военных консультантов. Они, в частности, сообщали, что центр мятежа в настоящее время находится в районе кабульского аэропорта в помещении штаба ВВС и ПВО. Что командует военными действиями недавно назначенный начальником штаба ВВС и ПВО полковник Абдул Кадыр. Что первые «лобовые» танковые атаки на президентский дворец, кажется, отбиты гвардией Дауда, однако восставшие, скорее всего, не откажутся от своих намерений свергнуть существующий режим.

Примерно около часа-двух дня над Кабулом разразилась страшная гроза [3] . Надвинувшаяся на город мгла выглядела еще более мрачной из-за черного дыма пожаров, тут и там полыхавших в центре столицы. Порой казалось, что не только танковые орудия, гаубицы, минометы и другие виды оружия наносят разящие удары по дворцу, где засел Дауд, но и обрушивающиеся с неба молнии стараются поразить афганского президента.

Начиная с 15 часов 20 минут президентский дворец подвергался почти непрерывным бомбардировкам и ракетным ударам с воздуха. В бомбо-штурмовых ударах были задействованы самолеты «Су-7Б» и «МиГ-21», а также боевые вертолеты. Истребители-бомбардировщики постоянно кружили над городом. По единой команде они разделялись на две группы и с двух сторон, пикируя на Арк, выпускали ракеты. Затем, каким-то непонятным для сторонних наблюдателей образом не сталкиваясь, по принципу двух – зубья между зубьями – гребенок, они выходили из пике и снова взмывали в небо. Когда один из боевых самолетов оказался над районом Ришхора, он был сбит ракетой «земля-воздух», пущенной из расположения базирующегося там пехотного полка. Летчик катапультировался.