Чтение онлайн

Вода камень точит. В какой-то момент президент поверил в версию заговора. Почти все пятьдесят заговорщиков были арестованы. Многих немедленно расстреляли, остальные получили крупные сроки. И только реальные враги – Раббани, Гульбеддин и Масуд – каким-то чудом избежали этой участи, они были вовремя предупреждены и скрылись – кто в горах, кто в соседнем Пакистане. Отчего так случилось – это известно только Всевышнему. Чисто афганский вариант…

Освободившуюся вакансию главнокомандующего ВВС и ПВО занял Абдул Кадыр.

Через полгода был разоблачен второй заговор – и снова, как это ни удивительно, с помощью члена подпольной левой организации. Генерал-лейтенант Мир Ахмадшах собрал вокруг себя генералов и офицеров, недовольных реформами Дауда. Однако он допустил серьезный промах, пригласив на одно из своих тайных собраний старшего лейтенанта Ватанджара из 4-й танковой бригады, который на беду оказался глубоко законспирированным членом НДПА. Ватанджар сообщил о планах потенциальных путчистов людям Дауда, все они были немедленно арестованы и расстреляны.

Но, балансируя между разными силами, проводя свою хитрую политику сдержек и противовесов, Дауд не забывал иной раз лягнуть и левых. В какой-то момент, почувствовав себя едва ли не заложником у коммунистов, он убрал из правительства всех, кого считал членами НДПА и им сочувствующих. Та же судьба постигла и полковника Кадыра: он был снят с должности, долгое время сидел дома, ожидая назначения, а затем был отправлен командовать… мясокомбинатом.

И лишь год назад Кадыра вернули в строй, назначив начальником штаба ВВС и ПВО. Одни поговаривали, что за эту должность была уплачена огромная взятка, другие – что здесь не обошлось без вмешательства советских товарищей, каким-то образом убедивших Дауда вспомнить о герое «антимонархической революции». Как бы там ни было, но получается: президент собственными руками рыл себе могилу.

По странному совпадению на это же время приходится эпизод с официальным принятием Кадыра в члены НДПА. Однажды вечером в дверь его скромного дома постучали. Открыв, он увидел у входа генерального секретаря ЦК Тараки, его любимчика Амина и техника-лейтенанта Гулябзоя из военно-транспортной авиации. Пригласив гостей войти, полковник зажег керосиновую лампу, распорядился накрыть чай. Тараки не без пафоса сказал короткую речь:

– У нас по уставу при приеме в партию положен обязательный испытательный срок. Но мы тебе доверяем. В виде исключения ты принят сразу. Поздравляем тебя.

– Спасибо за доверие, – удивился хозяин дома. – Но я бы хотел сразу сказать, что всяких интриг, хитростей, грязи я не потреплю. Для меня исключено участие в ваших дрязгах.

Амин пришел на помощь учителю:

– Вы нам не доверяете?

– А разве можно верить политикам? – простодушно ответил полковник.

– Напрасно. Мы ведь к вам сами пришли. И потом, хотим вам сказать, что партия объединилась, и больше в наших рядах нет никаких разногласий.

Так НДПА вместе с Абдулом Кадыром приобрела еще несколько сот сторонников из числа офицеров военной авиации и противовоздушной обороны.

Как-то совсем недавно, в самом начале весны, Амин передал полковнику приглашение явиться в дом другого летчика Асадуллы Сарвари, расположенный на западе Кабула. Кроме Амина и хозяина дома Кадыр застал там командира танкового батальона Ватанджара. Амин, лично удостоверившись, что в соседних комнатах их никто не подслушивает, объявил:

– Товарищи, хочу познакомить вас с очень важным решением. Политбюро полагает, что Дауд, узнав о нашем объединении, теперь нанесет удар по руководству партии. Есть такая информация из окружения президента. Если члены политбюро будут арестованы, то должна действовать военная организация внутри партии. Вы обязаны, – он жестким взглядом посмотрел на офицеров, – предпринять определенные шаги. Вплоть до начала вооруженного восстания против режима. Я пригласил вас для того, чтобы выработать план такого восстания.

Все следующие дни Кадыр работал над планом: сколько танков бросить на штурм президентского дворца, сколько – на захват министерства обороны, аэродромов и других важных объектов, перекрытие всех главных дорог. Кого из явных сторонников Дауда арестовать до начала выступления, а кого и сразу поставить к стенке. Как организовать взаимодействие между восставшими воинскими частями. Ватанджар обещал в первые часы революции дать не менее двадцати танков и столько же бронемашин – этого, как считал полковник, должно было хватить для успеха. По мере захвата других воинских частей бронетехники и тяжелого оружия прибавится. За авиацию Кадыр не беспокоился, здесь все было под его контролем.

Но вот что волновало профессионального заговорщика: на словах партия объединилась, но во время этих военных совещаний по обсуждению плана переворота ни одного парчамиста он не видел. И все тайные приказы в армии отдавались исключительно халькистам. Кадыр гадал: или Амин парчамистам совсем не доверяет, или хочет все сливки снять сам.

Далее события развивались стремительно. Убит любимец партии Хайбар. Похороны переходят в массовые демонстрации протеста. Для Дауда это шанс: по его приказу арестованы все главные руководители НДПА. Правда, Амин почему-то оказывается в тюрьме позже остальных и до ареста успевает передать Кадыру устный сигнал: завтра в 8.00 начать вооруженное восстание.

…Когда невыспавшийся и от этого раздраженный Кадыр рано утром 27 апреля подъехал к шлагбауму у штаба, дежурный офицер из комендантской роты отдал ему честь и радостно доложил:

– По приказу министра обороны сегодня во всех воинских частях объявлен праздник.

– В связи с чем? – не понял Кадыр и хотел по привычке засветить лейтенанту в физиономию. Чтобы не врал. Полковник по этой части был большой мастер.

– Потому что всех предателей родины арестовали и посадили в тюрьму.

– Ах, да, – спохватился Кадыр. – Это великий день для Афганистана.

– В десять утра будет митинг, – крикнул ему в спину лейтенант.

Кадыр поднялся к себе на второй этаж и стал ждать сообщений. Он прекрасно сознавал, что к вечеру станет или героем, или преступником. Да и доживет ли до вечера – вот вопрос.

Где-то около десяти к нему зашел взволнованный заместитель командующего: «Из 4-й танковой бригады вышли танки и направляются к центру Кабула». Кадыр сделал вид, что очень удивлен и отправился к командующему. Генерала Мусы Хана на месте не оказалось, он вышел в туалет. Ему недавно сделали операцию простаты, старика мучили сильные боли и недержание. И когда на его столе зазвонил телефон прямой связи с президентом, Кадыр снял трубку. Дауд был взволнован:

– Немедленно поднять в воздух штурмовую авиацию и уничтожить предателей.

– Есть, господин президент. Будет исполнено! – пообещал Кадыр, мысленно поблагодарив Аллаха за такую явную удачу.

Все, колесо закрутилось, понял полковник. Теперь его не остановить. Если еще минуту назад он был членом команды президента, таким же, как все в этом здании, верным присяге и Дауду, то теперь все изменилось. Он по другую сторону баррикады.

Но если танки идут к городу, то согласно его же, Кадыра, плану, два из них вскоре окажутся здесь и произведут залп по штабу. Точнее, по той части здания, где находятся кабинеты начальников. А тут как назло Муса Хан вызвал его к себе. Кадыр занервничал. Явившись к генералу, он доложил тому о звонке президента, соврал, что уже отдал команду баграмским летчикам подняться в небо и принялся уговаривать командующего спуститься на первый этаж. Старый Муса Хан мало что понял, но на уговоры поддался. Едва они спустились вниз, как к штабу подлетел БТР и дал длинную очередь из крупнокалиберного пулемета – сначала по окнам второго этажа, а затем и по первому. Осколками стекол Кадыру посекло лоб, пошла кровь.