Чтение онлайн

Ученые обнаружили: стоит нам «сбавить обороты», а то и вовсе перестать нагружать умственные мускулы, как скорость передачи нервных импульсов резко падает. В результате снижается скорость обработки зрительной информации, ухудшается способность к обнаружению изменений и движения, теряются навыки визуального поиска [22] . Поскольку именно мозг контролирует все функции нашего организма, любая задержка в нейронной обработке неизменно ведет к задержке в работе других систем, в том числе и реакциях на зрительные стимулы. Замедление рефлексов и ухудшение памяти объясняются не только физиологическим процессом старения. Возможно, мы просто не упражняли мозг как следует.

К счастью для всех нас, мозг постоянно образует новые связи и укрепляет старые [23] , но только пока мы учимся. Как показывают исследования, информация, поступающая извне – например, в ходе изучения нового материала, обдумывания интересной концепции или решения головоломок, – стимулирует рост коры головного мозга в любом возрасте. Когнитивное обусловливание [24] не только позволяет предотвратить старческое слабоумие, но и помогает развить способность наблюдать, воспринимать и излагать информацию. Чем быстрее работают наши органы чувств и сам мозг, тем быстрее мы реагируем. А чем быстрее мы реагируем, тем продуктивнее трудимся, лучше водим машину и дольше заботимся о себе и других.

Чтобы стимулировать органы чувств и заставить нейроны работать, мы воспользуемся теми же методами, которые я каждый день применяю на занятиях с сотрудниками ФБР, аналитиками разведслужб и менеджерами крупнейших компаний: мы будем изучать искусство.

Картины и скульптуры далеко не первое, что приходит на ум большинству людей, когда я обещаю заставить их нейроны работать быстрее. Многие воображают новейшие 3D-тренинги, на худой конец – умные очки Google Glasses, в которых им придется расхаживать по оживленным улицам, но только не посещение музеев, битком набитых предметами, которые находятся на одном месте сотни лет. Хотя именно в этом и смысл: искусство не движется. Допустим, вы хотите изучить поведение человека. Вы садитесь где-нибудь в общественном месте и смотрите на прохожих: угадываете, кто они, почему одеты так, а не иначе, куда идут… А потом вы теряете их из виду. Вы никогда не узнаете, правы вы или нет. Но есть и второй способ: проанализировать знаменитые картины и скульптуры. Ответы на ключевые вопросы – кто? что? где? когда? и почему? – заведомо известны. Искусствовед Дэвид Джозелит описывает искусство как «неисчерпаемый кладезь опыта и информации» [25] . В нем содержится все, что нужно, чтобы отточить наши навыки наблюдения, восприятия и коммуникации.

Если вы в состоянии рассказать о том, что происходит на картине, сумеете рассказать и о том, что творится в повседневной жизни; сможете описать конференц-зал и школьный класс, место преступления и заводской цех. Некоторое время назад Министерство сухопутных войск США обратилось ко мне с необычной просьбой: поработать с солдатами, которых готовили к отправке на Ближний Восток. Зачем? А затем, что, оказавшись за границей, они непременно столкнутся с неожиданным и неизвестным. Армия учит их основам культуры и этикету, а я учу их, как эффективно общаться в незнакомых ситуациях. Описание портрета женщины в 30-сантиметровом 4-слойном крахмальном воротнике требует тех же навыков, что и описание иностранного рынка или аэропорта. Тем же приемам я учу менеджеров по найму персонала и директоров начальных школ. Первые учатся более точно характеризовать кандидатов, которых приглашают на собеседования, вторые – лучше оценивать преподавательский состав.

Искусство дает нам безграничные возможности для анализа как сложных, так и более простых, на первый взгляд однозначных ситуаций. Как ни странно, описать простые, повседневные и знакомые явления – зачастую самое трудное, поскольку мы давно перестали замечать то, что, собственно, делает их интересными или необычными. Взрослые люди настолько привыкают к миру вокруг, что попасть в их поле зрения способно лишь нечто новое, оригинальное или вопиющее. Мы предпочитаем полагаться на опыт и интуицию, а не выискивать нюансы и детали, хотя подчас именно они определяют успех или неудачу. Вещи, которые мы видим и обсуждаем изо дня в день, требуют самого пристального внимания, особой чуткости восприятия.

Если вы хотите стать героем для начальства, семьи и самого себя, придется пересмотреть свое мировоззрение. Сделать это позволяет искусство, потому что оно везде, оно отражает человеческую природу во всей ее сложности и вызывает внутренний дискомфорт. А дискомфорт и неопределенность, как это ни удивительно, заставляют наш мозг работать на полную мощность.

Когда мы вынуждены применять свои личные и профессиональные навыки в незнакомом месте – а именно это и подразумевает анализ произведений искусства для большинства людей, – то включается совершенно иной мыслительный процесс. В 1908 году гарвардские психологи обнаружили, что наиболее эффективно наш мозг работает при изучении нового материала, когда уровень гормонов стресса слегка повышен [26] . Эту теорию подтверждают и современные визуальные исследования мозга. Выходит, лучший способ переосмыслить то, что мы делаем годами – как работаем, взаимодействуем с окружающими, как видим мир, – это выйти за пределы зоны комфорта.

Благодаря искусству мы можем отвлечься от повседневной жизни и переосмыслить привычные нам способы восприятия и общения. Искусство вызывает споры, особенно когда заставляет нас морщиться от отвращения, когда на картинах изображены женщины с носами вместо глаз; мужчины с накрашенными ногтями и в бигуди; часы, висящие на деревьях; слоны с паучьими ногами; люди, вопящие от ужаса.

Отчасти прелесть искусства – в первую очередь тех произведений, которые вызывают у нас явный дискомфорт и сбивают с толку, – в том, что обсудить их может любой желающий. Чтобы говорить о картине или скульптуре, не нужно быть искусствоведом. Лично я предпочитаю, чтобы у моих учеников вовсе не было художественного образования: для развития наблюдательности оно не нужно, зато может пагубно сказаться на способности объективно оценивать увиденное. Мы не изучаем мазки, палитры, исторические периоды. Мы используем искусство в качестве наглядного пособия и говорим только о том, что видим, – или думаем, что видим.

В этой книге мы будем использовать образцы живописи, скульптуры и фотографии – некоторые вы, возможно, уже видели, другие едва ли могли себе представить – с одной-единственной целью: научиться смотреть на мир чуточку иначе. Возьмем хотя бы этот портрет молодой женщины ( рис. 5 ). Чтобы рассмотреть и обсудить эту картину, вам вовсе не обязательно знать, кто написал ее или к какому периоду в истории искусства она относится. Как бы вы описали изображенную на ней женщину? Она красивая или невзрачная? Как мы узнаем позже, оба описания носят субъективный характер, зависят от вкуса смотрящего, а потому ни одно нельзя употребить в профессиональном контексте, где самое главное – это объективность. Ну хорошо, а как насчет термина «белая раса»? Это объективно? Да. Но корректно ли? В широком смысле «белая раса» относится к людям с белой кожей, а точнее – к тем, чьи предки жили в районе Кавказского хребта, разделяющего Европу и Азию. Как же в таком случае быть со светлокожим австралийцем или темнокожим турком? Вы обратили внимание на огромное перо у нее на голове, ямочку на левой щеке, кольцо на пальце и изображение чьей-то голой спины у нее в руках? А что вы можете сказать о ее собственной полуобнаженной груди? Это объективная деталь? Стоит о ней упомянуть, как вы думаете?

Ответы на эти и другие вопросы вы узнаете, овладев основами «Искусства восприятия». Их всего четыре: оценка, анализ, изложение и адаптация. Предлагаю начать с оценки незнакомой ситуации. Мы изучим механизмы зрения и врожденной слепоты, а также освоим упорядоченный процесс эффективного объективного наблюдения. Научившись собирать информацию, мы узнаем, что с ней делать: как анализировать увиденное, расставлять приоритеты, распознавать шаблоны, отличать факты от умозаключений. Делать открытия и обладать знаниями совершенно бесполезно, если не рассказать о них кому-то еще. Поэтому следующим шагом станет работа над изложением наших открытий самому себе и окружающим. Только после этого мы сможем перейти к самому главному – адаптации или корректировке нашего поведения с учетом первых трех пунктов.

Но прежде чем мы приступим, я должна обратить ваше внимание на еще один очень важный момент – автопилот. Отключите его.

Шел 1914 год. Александр Грейам Белл – 67-летний старик с белоснежной бородой – поднялся на сцену, чтобы выступить перед выпускниками школы Sidwell Friends в Вашингтоне, округ Колумбия. Пионер телекоммуникационной отрасли был уже дедушкой и приближался к концу своей блистательной карьеры. Хотя прославился он изобретением телефона, это была далеко не единственная его заслуга перед обществом. Белл обладал тридцатью патентами и предвидел появление множества современных достижений науки и техники, включая кондиционеры, аппараты искусственного дыхания, металлоискатели и даже солнечные батареи для обогрева домов. Естественно, что, когда он признался в своей невнимательности, присутствующие сильно удивились.

Не так давно, рассказывал Белл, он прогуливался по своему имению в Новой Шотландии, которое издавна принадлежало его семье. Он был уверен, что знает эту землю вдоль и поперек… пока не наткнулся на мшистую канаву, которая вела к морю.

«Мы все, – сказал он, – склонны идти по жизни с закрытыми глазами. В то же время вокруг нас, под самым нашим носом, есть множество интересных вещей, которые мы никогда не видели, либо никогда по-настоящему не смотрели» [27] .