Чтение онлайн

Что ж, посадим наобум.

С этими мешочками я вернулся к своему огороду и опустился на колени, чувствуя прохладную податливую землю. Привычка к точности, оставшаяся от станка, заставляла делать всё правильно, поэтому разрыхлил почву, сделал пальцем ровные аккуратные бороздки. Теперь статистика! Я поделил территорию на четыре части, старательно пронумеровав как сами участки, так и четыре пакетика с семенами, чтобы выяснить, где какие. Когда бережно опускал в лунки крохотные семечки, это казалось мне нечто большим, чем посадкой еды. Я сажал будущее, укоренялся на этой земле, заявляя на неё свои права.

Полив грядки пресной водой, выпрямился, с удовлетворением оглядывая проделанную работу. Теперь оставалось ждать, главное, чтобы теперь Боцман не принял мои труды за благоустроенный туалет.

Лёгкий приятный бриз пробежал по телу, и я внезапно осознал, что на мне нет ничего, кроме трусов и сапог. Вся одежда сгорела в печи прошлой ночью, у меня остался разве что брезентовый дождевой плащ, висевший в шкафу. Огляделся по сторонам, будто меня мог кто-то увидеть. Никого, только скалы, океан и наглый рыжий кот, который уже пристроился оросить новую грядку.

— А ну брысь, засранец!

Нелепость ситуации заставила меня рассмеяться тихим, но искренним смехом человека, которому больше нечего терять и нечего стесняться. Ну что ж, Робинзон, так Робинзон.

Именно в этот момент на Маяке раздался сигнал, тот самый, обозначающий обнаружение объекта радаром.

— Здрасьте, приехали, — я оглядел себя. — Очень вовремя!

Спокойно отряхнул руки от земли и пошёл наверх, чувство тревоги сменилось любопытством.

На экране я увидел то, что и ожидал: зона покрытия радара действительно выросла соразмерно дальности луча, а в крайнем её секторе мигала белая точка.

Высматривать в подзорную трубу корабль, находящийся на расстоянии пятидесяти километров было делом сомнительным, поэтому я отправился за кофе.

Примерно через час, когда кофе был допит, окна галереи протёрты, а Боцман в очередной раз отогнан от свежих грядок, я вернулся на пост.

Направление Зюйд-вест.

Расстояние 10 миль.

Скорость 12 узлов.

Латунное кольцо подзорной трубы плавно повернулось, настраивая резкость. Сначала я увидел только дым, тонкую струйку на фоне чистого неба, затем ниже проступил и сам корабль. Три ярко-жёлтые трубы с тонкими чёрными навершиями выпускали густой дым, а ниже сиял абсолютно белоснежный корпус. Парадный раскрас, характерный, с заваленной кормой профиль… Сердце пропустило удар. Я знал этот корабль, более того, его знал каждый житель России. Ошибиться было невозможно, это корабль класса «Аврора».

Сейчас к Маяку мчался её брат-близнец, «Паллада», бронепалубный крейсер российского императорского флота.

Мысли в голове путались, отказываясь складываться в логическую цепочку. Другой мир? Загробная жизнь? Галлюцинации? Но я видел не призрак.

Я опустил трубу, посмотрел на реальный, плещущий у скалы океан. Корабль явно реален, и он шёл прямо сюда.

Дело в том, что этот уникальный корабль трагически погиб в Порт-Артуре в 1904 году, получив два десятка снарядов и забрав с собой почти весь экипаж. Цвет корпуса говорил о его парадном виде прямо после спуска на воду, ещё до перекраски в оливковый боевой оттенок. Показания на экране системы услужливо высвечивали расстояние в девять миль и скорость в двенадцать узлов. До выравнивания судна по координатам маяка оставалось примерно полчаса.

Первый шок постепенно сменился странным спокойствием и предвкушением скорой встречи. Как бы дико ни выглядела текущая ситуация, но пора бы мне уже окончательно привыкнуть к правилам нового мира. Раз этот погибший корабль с мёртвым экипажем идёт сюда, значит, таков местный порядок вещей. Я ведь тоже того… хм, своего рода мертвец. Но дело в том, что капитан этого корабля, Сарнавский, эвакуировался и позже дослужился до вице-адмирала. Тогда кто им управляет?

Ожидание тянулось вечность, и наконец огромный величественный крейсер лёг в дрейф близ Маяка. Контраст между идеальной машиной из стали и диким бескрайним океаном вызывал глубокое уважение.

Высокие скошенные трубы дымили спокойно, словно лёгкие спящего гиганта, стальные аргументы главного калибра, орудия Канэ, смотрели на мир со своих спонсонов, а щетина семидесятипятимиллиметровых пушек по бортам добавляла кораблю воинственности. Каждая деталь от золотого блеска начищенной меди на мостике до идеальной линии борта кричала о порядке, дисциплине и мощи. На корме гордо реял Андреевский флаг, и при виде его синего креста у меня, семидесятилетнего мужчины, в горле встал ком. Каждый мальчишка мечтал ходить на таком, стоять на тиковой палубе, ловя солёный ветер и чувствуя под ногами мощный гул паровых машин.

С высокого борта плавно спустилась деревянная шлюпка, в которую проворно прыгнули двое матросов на вёсла и один человек в полной офицерской форме.

Ноги сами понесли меня вниз по винтовой лестнице к каменному причалу, свежий ветер у самого выхода из башни неприятно напомнил о моём внешнем виде. Боцман уверенно трусил следом, всем своим видом выражая полную готовность встречать незваных гостей.

Ритмичный плеск длинных вёсел и короткие команды разносились над водой. Эти звуки строгой человеческой дисциплины приносили невероятное успокоение после бесконечного воя беспардонного ветра. Деревянный нос лодки мягко ткнулся в скользкие прибрежные камни скромного пирса.

Мужчина лет пятидесяти с шикарными усами в безупречном мундире капитана первого ранга шагнул на берег, окинул меня внимательным взглядом, посмотрел на рыжего кота и снова на меня. В этой затянувшейся паузе повисло взаимное изучение двух совершенно разных миров.

— Почему не по форме, матрос? — капитан чётким движением приложил руку к козырьку фуражки.

Моя рука поднялась к виску в неуклюжем ответном приветствии.

— Случайность, господин капитан, — не без усмешки произнёс я.

— К пустой голове руку не прикладывают, уважаемый, — строгое лицо офицера озарилось широкой и очень тёплой улыбкой.

Он сделал уверенный шаг вперёд и крепко обнял меня, словно старого друга после долгих лет разлуки. От его мундира пахло крепким табаком и машинным маслом. Странное напряжение моментально ушло, уступив место спокойной уверенности.

— Одежду поправим, не дело это, — он кивнул матросам, отправляя их обратно на борт крейсера.

Парни запрыгнули в лодку и взялись за вёсла, готовясь оттолкнуться от скользких камней. Капитан задержал их жестом руки и повернулся ко мне с отеческой теплотой во взгляде.