Смотритель маяка
Шрифт:
Впрочем, на голод я не жаловался, на этот случай у меня оставалась капитанская уха, которую благоразумно оставил на кухне. Теперь, когда океан успокоился, можно было снова использовать воду грота как природный холодильник. Я принёс кастрюлю сверху и надёжно пристроил между камней. Никакой ресторан не мог похвастаться такой ухой!
Боцман всё ещё мирно спал, снимая стресс, и я, заварив кофе, взял из угла удочку и снова вышел на берег. На камнях после шторма осталось много мелкой раздавленной морской живности и ракушек, с наживкой проблем не будет. Сухие тёплые камни у самой кромки воды приглашали присесть. Океан казался гладким, как зеркало, словно извиняясь за своё ночное буйство.
— Ладно уж, прощаю, — усмехнулся я и, оставив крючок пустым, сделал плавный выверенный заброс. Сейчас мне не нужна рыба, я искал медитации.
Зато я выяснил, что во время шторма туман не имеет силы, стихия отпугивала даже саму смерть. Да и как ему «устрашающе мрачно ползти», когда океан вокруг острова превращается в гигантский блендер? Тут не забалуешь!
На соседний камень неслышно ступили мягкие лапы. Боцман, смешно зажмурясь от яркого утреннего солнца, уселся рядом, обвернув передние лапы хвостом. Его жёлтый глаз деловито всматривался то в поплавок, то в бескрайнюю водную даль.
Не смотря на умиротворение, меня очень тревожила трещина в линзе. Неосвещенный сегмент под Маяком оставался для тумана буквально приглашением к столу. Нужны были идеи и инструменты. Вот только ни того, ни другого у меня не было…
Глава 10
Закончил медитацию, свернул удочку и отправился в галерею. После окончания уборки отсюда открылся превосходный вид, которым я не упустил возможности полюбоваться.
Внизу, у самой кромки воды на камне сидел Боцман, нервно подёргивая хвостом из стороны в сторону. В следующую секунду из воды показалась бледная рука и метнула в него пригоршню брызг. Кот ловко отбил воду лапой, смешно зажмурив здоровый глаз, и тут же получил новую порцию.
Ну, как дети, право слово! Губы растянулись в улыбке от этой картины. Русалка держалась у поверхности, спокойно опираясь локтями на мокрый валун, а прежде недружелюбный Боцман даже не думал на неё шипеть или бросаться. Теперь он признал её доброе отношение, Мирель увидела в нём хрупкую жизнь, а образ щипящего зубастого монстра стёрла буря. Они оба легко переступили через прошлую настороженность без всяких сложных разговоров.
Порыв прохладного ветра отвлёк от созерцания идиллии, снова напомнив о бреши в нашей броне.
Оставлять её так определённо нельзя, хотя повода для паники пока не предвиделось; шторм отбросил туман метров на сто. Но и терять время тоже не следовало, последняя стычка с ним едва не стоила нам жизни. День выдался на удивление светлым, солнце припекало, ветер стих, и настроение было под стать погоде рабочим и уверенным. Если есть трещина, значит, нужна заплатка.
Я направился к узкому окну третьего этажа и, прикинув размеры, ножом аккуратно подцепил старый штапик. Деревяшка отошла с сухим скрипом, и рама освободилась. Разместив на столе хрупкий прямоугольник, я столкнулся с первой проблемой: резак. Отбивать кусок — не вариант, стекло планировалось вернуть в раму. Вот бы спуститься в хозмаг за углом и купить копеечный алмазный стеклорез…
— Хм-м… Алмазный, алмаз…
В кармане холодом напомнили о себе два чёрных кристалла, и я вынул один. Огранён идеально, а если он такой же твёрдый, то вот и решение проблемы.
Вместо линейки подошла доска для резки овощей. Когда легонько прижал кристалл острым концом, стекольная пыль показалось под гранью. Что ж, неплохо, начало выглядело многообещающим. Ну, поехали!
Мерзкий скрежет завершился звонким щелчком. Так, теперь самое главное: сдвигаем кусок, уравнивая разрез с краем стола. Набрав в грудь воздуха, резко и уверенно нажал, и в ладони осталась на удивление ровная прямоугольная полоска.
— Бинго!
Основное стекло вернулось в оконную раму, а образовавшуюся щель сбоку прикрыл обрезок доски.
В фонарной комнате вырезанная полоска легла точно поверх трещины на толстой юбке линзы. А всю конструкцию я стянул медной проволокой. Выглядело это, конечно, грубо, кустарно, зато сидело намертво.
— Какое-то время поживёт, — заключил я. — А как известно, нет ничего более постоянного, чем временное.
Гениальность задумки требовала немедленного испытания. Спустившись на кухню, от души закинул в топку дармовых дров, благоразумно решив поберечь уголь. Печь бодро загудела, пожалуй, более восторженно радовался еде только Боцман.
Возвращение наверх только подтвердило успех. Кристалл стремительно разогревался, заплатка держалась молодцом, а медь не провисала.
— Вот оно, настоящее дело! Это тебе не кнопки нажимать, а думать головой и работать, засучив рукава, — думал я, скрестив руки на груди и любуясь результатом своей смекалки.
Громкий хлопок чуть не оглушил меня, осколки шрапнелью разлетелись по комнате, издав звон при попадании в окна галереи. Я опомнился только когда почувствовал жжение, что-то влажное стекало по щеке.
— Ну, конечно! — я смазал кровь повязкой, что была намотана на руке. Содранная во время шторма ссадина немного ныла, но уже успела подзатянуться.
Вот тебе и гениальная идея! Обычное оконное стекло просто не выдержало такого дикого нагрева, высокий коэффициент расширения… «Сопромат», второй курс. Я нервно усмехнулся.
— Это тебе за гордыню.
Мой кустарный ремонт с треском провалился во всех смыслах, придётся выискивать другой способ.
Маяк при всей его мистической природе оставался механизмом, а любая система обычно проектируется с расчётом на поломки. Никто не создаст такое устройство без возможности ремонта. Аварийная служба сюда не приедет, поэтому ответ должен лежать в журнале Смотрителя. Я отряхнул свою матросскую форму и привычно зашагал по винтовой лестнице вниз.
Журнала шлёпнулся на стол, подняв в воздух лёгкие, но эффектные пыльные кренделя.
— М-да, надо бы почаще проводить влажную уборку.
Страницы шелестели под пальцами, открывая объёмные подробные записи предшественников. Раздел аварийного обслуживания нашёлся почти в самом конце. Короткая инструкция гласила, что при повреждении оптики нужно инициировать ремонт через главную панель управления.
— Панель?! Какая ещё панель? — чтобы в фонарной имелась панель с кнопками я решительно не помнил.
Взлетев наверх по винтовой лестнице, огляделся. Кристалл по-прежнему тихо гудел, в самом углу ритмично пульсировала красная иконка с перечеркнутой линзой. Но она была и ранее. Я методично осмотрел каждый сантиметр комнаты и не нашёл никакого пульта управления.
Красный символ навязчиво подмигивал. Что ж, мне оставалось только поверить в ещё одно чудо этого мира.
Подушечкой указательного пальца я коснулся символа. Пространство под рукой дрогнуло, и изображение плавно сменилось. От момента, когда вся эта панель представлялась мне просто красивым старинным витражом до принятия высокой технологичности оказался только один подъём бровей. Я даже немного подзавис, древняя каменная башня и тактильный экран никак не желали стыковаться в голове, но этот мир продолжал ломать привычные шаблоны.