Чтение онлайн

— Тише, — произнес Райга спокойно, но Нэм замерла, как вкопанная.

— Оно само, — пробормотала она, глядя, как пламя пожирает дерево живьем.

Райга провел рукой над лиловым пламенем, и оно покорно потухло, оставив после себя только черный обожженный след на траве и древесине.

— Этот огонь подчиняется мне и только мне.

— А меня не трогает, потому что ты попросил? — нервно пробормотала Нэм, возвращая куртку на место.

— Нет, — улыбнулся Райга. — Это же не цепной пес. Просто нужно касаться, тогда огонь считает нас одним целым, и не причиняет вреда.

— А я стряхнула его, и огонь стал… огнем, — хмыкнула Нэм.

— Вот бы мне таких сообразительных шисаи, — протянул Райга.

— А что считается за прикосновение? Твой хвост лежал на моей ноге, если бы я его спихнула — загорелась бы?

Райга кивнул:

— И мне нужно было бы коснуться тебя кожа к коже, а не через одежду, и только потом потушить огонь. Собственно, ты ведь разорвала связь, и мне пришлось схватить тебя, — он перевел взгляд на запястье, которое все еще сжимал. — Ты, наверное, даже не почувствовала жара.

Нэм качнула головой. Все, что она чувствовала — прикосновение на запястье и теплое дыхание на коже.

— А ты всех шисаи так обучаешь? — фыркнула Нэм.

— Нет, — пожал плечами Райга. — Да и какая это учеба? Просто баловство, безобидная игра.

— Как кошки играют с мышками. Безобидная игра, — прищурилась Нэм. — Ты играешь со мной, как кот с куницей.

— Говорят, если сцепить деревенскую кошку с куницей, победителя не будет — они либо убьют друг друга, либо предпочтут не встречаться больше никогда, — Райга посмотрел Нэм в глаза.

— Не воодушевляет…

— Мы оба живы, и видимся уже не первый раз. Пусть это будет третий вариант, — Райга приблизился и убрал пальцем прядь волос с ее лица, мокрую от косульей крови.

— А если я против? — прошептала она, закрывая глаза и вслушиваясь в свое неровное дыхание. — Ты ведь не деревенский кот, а тигролев. А я почти что не куница.

— Я предпочитаю охотиться на птиц, — улыбнулся Райга, скользнув рукой по шее Нэм. — А ты?

— Я убиваю хамелеонов, — усмехнулась Нэм.

И тех, кого прикажут.

— Тогда нам нечего бояться, — Райга смахнул лиловое пламя, и оно исчезло с руки охотницы.

— Я и не боюсь.

— Напрасно. Чувства делают нас уязвимыми, — он коснулся губами ее губ, будто прощупывая границы дозволенного, но на деле — прекрасно их зная.

— Обойдемся без них, — Нэм скользнула руками по шее Райги, притягивая его ближе — буквально на сантиметр.

— Да. Они все только портят.

По утрам лес всегда казался слишком живым и слишком громким. Все живое, пробудившись ото сна, пыталось любым способом заявить миру о своем существовании, во всеуслышание прокричать — я дышу, я зачем-то живу еще один день, я для чего-то есть, я кому-то нужен. Даже листва шумела, кроны качались в вышине, застенчиво цепляясь ветками при сильных порывах.

Вокруг Торы едва не звенела тишина. Весь лес шумел вокруг, но рядом с ней замирал, как в присутствии хищника. И каждая зверушка молила «лишь бы она искала не меня». Тора вслушивалась и внюхивалась, рыскала взглядом по лесу.

Райги не было в лагере, но след его уводил в чащу, растворяясь в ней. Тора искала его, смутно чувствуя, что он где-то рядом. Вертела головой, дергала носом.

И нашла его, случайно почувствовав, как источник силы Самсавеила.

Он полулежал, привалившись спиной к дереву. На его бедрах сидела охотница, прилетавшая в лагерь — Нэм, и, положив голову на плечо шисаи, что-то говорила. Райга отвечал, ласково поглаживая девушку по волосам.

Верховный шисаи поднял взгляд и посмотрел Торе прямо в глаза. Он прекрасно видел ее, и наверняка заметил еще до того, как она нашла его.

Тора замерла, как вкопанная.

Что-то глубоко внутри саднило и грызло, зубами цепляясь за нутро. И Тора не могла разобрать, что так больно воет и жжет. Это было странное чувство, совсем не новое, но от этого его не становилось легче разобрать.

Ревность? Нет, ей не хотелось на место Нэм — это были совсем другие объятья, совсем другие поглаживания и совсем другие разговоры. Ненависть к Нэм? Нет, куница была славной девушкой. Обида? На Райгу-то? За него она была рада, искренне.

Зависть? Близко, но все равно нет, мимо.

Одиночество.

Какое-то невыразимое и душераздирающее одиночество.

Тора беззвучно прошептала слова Райги, которые он слишком часто говорил, как будто призывая их хорошенько обдумать — «У тебя есть ты». И Тора повторяла как мантру — «У меня есть я», и предложение за предложением сливались в одно пронзительное.

Для Райги это было опорой — «У меня всегда есть я». Что бы ни случилось, он оставался собой, и он мог о себе позаботиться, это был его образ мыслей.

Тора повторяла его слова дрожащими губами, и стержень внутри нее протяжно гудел.

— У меня есть я. У меня есть только я. У меня всегда есть только я.

Обжигающе горячие слезы скользили по щекам и мерзко стекали по подбородку.

Всегда.

Только я.

Я одна.

***

— Скоро к нам придет госпожа Тора, — Райга коснулся губами виска Нэм. — Я вернусь с ней в лагерь. Ты пойдешь?

— С чего ты решил, что она придет? — Нэм вскинула голову и огляделась.

— Она стоит там недалеко, скоро придет в себя и направится к нам.

— «Придет в себя»? Что с ней? — встревоженно спросила Нэм, возвращая голову на плечо.

— Я не знаю. У нас было одно и то же детство, одна юность и очень похожая молодость. Мы переживали практически одни и те же события, но для нее они были более травмирующими, чем для нас с братом, — с толикой грусти произнес Райга и повел свободным плечом.

— Это как-то связано с тем, что она, — Нэм скорчила неловко-виноватую гримасу и на полтона ниже сказала, — «демонова кошка»?

— Что, прости? — непонимающе насупился Райга.

— Ну… «кумов ребенок»? — еще более неловко пробормотала Нэм. — Нам говорили об этом Магистры. Если у кошек рождаются близнецы, двойня, тройня — то один ребенок нормальный, а другой послан демонами — кумо. Это ведь такое суеверие, да?