Чтение онлайн

Люди повскакивали с мест; блики синего и алого цвета с футуристических панелей заплясали по лицам, по стиснутым кулакам:

– Соль, ты чего?

– Ты же с нами ездила по фронтам, в больницах выступала!

– А теперь перекинулась на сторону либерастов? Платить и каяться?

Женщина продолжала стоять на своем:

– В том вопросе я считаю как вы, а в этом - как я. Туман закончил войну, пора закончить и нам.

И в полной тишине гости поделились надвое. Кто решил поддержать Сольвейгу, вышли готовиться. Прочие же угрюмо сидели за красивыми гладкими столами, в привычном каждому по игре “Mass Effect” интерьере космического рейдера “Нормандия”. И не двигался никто, и слов не находил. Проснувшийся доктор сделал второй заход к автомату с едой. Увидев хмурые лица и узнав суть спора, доктор подумал: “Всякий свое мнение имеет, а я вот не определюсь никак.”

Тут его взяла за рукав давно присматривающаяся девушка в ярком и полуоткрытом платье:

– Хо! Это на самом деле ты!

Доктор недоуменно всмотрелся:

– Алка? Точно, Алка! Вот где не ждал встретиться! Ты как здесь?

– Я тут с подтанцовкой. Ну, нашего фронтмена кудрявый в лазарет уложил, так что у меня типа отпуск...
– девушка уверенно подтянула собеседника к столу:

– Садись! Давай сюда твой поднос. Ешь, а я рассказывать буду...

Оказывается, в родном городе развод терапевта вызвал совершенно гомерических размеров общественный резонанс. Доктор вспомнил, как Такао приобнимала его на ступенях, и как не далее сегодняшнего утра вызывала в рубку. Подумал, что после этого волна подымется еще выше. Алла заметила, что доктор ужин закончил, и как бы между прочим спросила:

– Так вы развелись после того, как появилась... Она?
– девушка осторожно кивнула на экран, где Такао и Сольвейга обсуждали лучшее размещение звука на полубаке.

Доктор вздохнул:

– Я не завел никого на острове. И развод был задолго до того. Все перебрехали, сучьи дети, а прошло времени всего-то пара недель.

Алла запустила пальцы в подстриженные челкой рыжие волосы:

– Не мое, конечно, дело... Но все равно ж узнаю через сплетни. Лучше сам скажи. Если не хочешь, чтобы опять переврали.

Зеленые глаза смотрели серьезно и сочувственно, так что доктор проговорился:

– Мне выдали предписание до Хабаровска. Типа, секретное. То есть - там скажут, куда дальше. Жена с порога: карьера или семья! Я только заикнулся, что на самом-то деле мы еще дальше поедем, а мне в ответ: “Куда там еще дальше? В поселок Новоебуново на берегу Тихого Океана? Ты это решение один принимал, без меня! Вот один и катись! ”

Доктор фыркнул:

– Я было собрался объяснить про Перл-Харбор, да чего-то обиделся. Если, думаю, сейчас вопли, то как же она заорет, когда со мной, не дай бог, случится что? Нынче не старый мир, инвалидность как раньше насморк, на каждом углу можно подхватить... Ну и покатился. Один.

– И что теперь? Я видела в гостинице, ты кидал письма в ящик. Ты ей не писал потом?

Доктор:

– Нет. Это матери с братом.

Девушка подняла брови:

– Что, “если пустишь ее в дом - не мужчина ты, не гном”?

– Нет, - врач даже плечами пожал.
– Просто я в самом деле не понимаю, что сказать. “Вернись, я все прощу?” Так нет, не выговаривается как-то. Извиняться? Мне надоело, что всегда виноват я!

Почувствовав нешуточную обиду в голосе, девушка сменила тему:

– А я думала, эти ваши куклы и правда такие уж идеальные. И рядом с ними про нас вообще думать невозможно.

И оба еще раз посмотрели на экран, отображающий длинный полубак. Такао уже организовала там кресла и стойки для инструментов. На другом экране, где ради антуража крутился открытый тактический чат, доктор прочитал молниеносную переписку с берегом. Из радиообмена следовало, что выпендрежница “Такао” подойдет к порту перед закатом, чтобы актеры выступали контражуром, на фоне садящегося багрового шара.

То ли оставшиеся в кают-компании это сообразили, то ли просто не утерпели. К черту политику! Когда еще споешь вживую, для всего населения немаленькой гавани, да на борту страшного крейсера Тумана, да кровавыми крыльями за спиной закат! Довольно скоро в комнате остались только доктор и Алла.

– Ну как...
– ответил врач на зависший вопрос.
– Фигуры безусловно. Здоровье. А воспитание... В процессе, скажем так.

– А они правда не ревнивые?

– У них половины инстинктов нет, - постарался честно и точно пояснить доктор.
– Не пытаются интриговать, практически не врут. Да значит да, нет значит нет.

– А чего так?
– Алла подперла кулачками щеки.

– Ну, человечество же развивалось, - сказал доктор, чувствуя себя опытным и мудрым.
– Эволюция там, то-се. А эти готовые. Рефлексы тела на месте, а вот воспитание... Не жили они в пещерах при палеолите, нет у них необходимости кормильца переманивать, друг дружке шпильки в туфли пихать.

– Так вам, получается, этого вот не хватало?
– Зеленые глаза распахнулись шире обычного.

– Мой же случай не показатель, - пожал плечами мужчина.

– Ну ничего, разъясним эту сову... А мужского пола они существуют?

Доктор вспомнил Юрия Петровича Зацаренного, дожидающегося операции в Международном Гавайском Госпитале, и сказал:

– Пока нет.

– Пока? А потом?

– А потом конец, - сказал доктор.
– На Земле останутся идеальные люди из нанопыли, остальные вымрут. И будут потом историки гадать, существовал хомо сапиенс сапиенс или это легенда такая. Вроде орков с эльфами.

Алла поднялась:

– Да ну нафиг! Пошли тоже на палубу. Танцевать я и без начальников могу.

– И то дело, - с облегчением поднялся доктор.
– Нафиг этот гнилой базар.

***

Базар-вокзал в гостинице затих лишь к позднему вечеру. И тогда, наконец, Балалайка решилась оставить своих беспокойных подопечных. Выгрузка и размещение полусотни творческих личностей, разогретых концертом на подходе, дались ей нисколько не проще, чем тому же доктору - погрузка их на “Такао” во Владивостоке.