Снег над океаном
Шрифт:
Но все кончается, кончились и хлопоты. Решив, что для поправки настроения следует прибить несколько нервных клеток с подобающей закуской - и, желательно, в тишине - женщина направилась к фонарям рынка. Рынок врач же и посоветовал, сказав, что привычную еду можно найти только там. А торговля идет и после заката, как в большинстве реально жарких стран.
Эскулап не соврал: и рынок работал. И квашеная капуста, столь хорошо сочетающаяся с заветной фляжкой, на базаре имелась. Но вот цена!
Балалайка перевела взгляд к соседнему прилавку:
– Да у вас тут черная икра дешевле!
Две немолодые тетушки в белых косынках и длинных закрытых одеждах, приценивающиеся к икре, завздыхали наперебой:
– Да что там дорого!
– Сын приехал, угостили бы.
– А пост. Нельзя.
– Так что, холодильника нет?
– густым басом удивился иеромонах, тоже выбравшийся на берег по случаю спавшей жары.
– Да есть, так уходит завтра сын в море.
– Ну, на войне и в пути допускается не соблюдать пост, - иеромонах пожал плечами.
– А если он кабелеукладчик? Это же не война и не путешествие. Обычная работа.
– Уперлась одна из тетушек. Иеромонах испустил двухметровой длины вздох. Размашисто перекрестил прилавок с черной икрой:
– Нарекаю тебя ежевикой! Все, покупайте. И не смущайте господа пустым начетничеством.
– Батюшка, благодетель наш, благослови!
– обе тетки повалились в ноги. Балалайка, не зная, плакать или смеяться, вернулась к своей капусте и сказала загорелому продавцу на разухабистом “моряцком” английском, с явной угрозой:
– Вы видите то, что вижу я? Триста граммов капусты стоят четыреста рублей?
– Именно так, - подтвердила Рицко, изучив ценник.
– Вы не подумайте, - сказала Балалайка, возгоняя в себе злость, - что я плохо вижу, или выжила из ума. Просто есть эмоциональные переживания, через которые сложно пройти в одиночку...
И тут сообразила, кто стоит рядом, под тусклым желтым фонарем:
– Рицко!!!
– Капитан!!! Ай, не обнимай так, задушишь, bogatyrka, даттебайо!
– А ты постарела, подруга. Извини, если обидела.
– Все говорят... Что поделать, моложе мы не становимся. Давай присядем там вон, под навесом. Выпьем... Чего тут есть?
– Слушай, но мы же лет пять не виделись! Не молоко же пить по такому случаю.
– Жара спала - можно и vodka.
– Слушай, и правда пять лет, от самого Перекрестка, будь он проклят! Как там у вас? Как Синдзи, Аска, Рей?
– Рей умница. А Синдзи, козлина, чуть не разругался с Аской напрочь.
– Да ты что?! Так, давай. За ветеранов забытой войны.
– Правда. Пять лет, и все уже заняты другим. Кампай!
– Твое здоровье! Вот кальмаром закуси, тут все свежайшее. Так что там с Аской?
– Ну, она чуть не ушла к писателю. Кореец какой-то.
– Вот это новости! Надо еще раз выпить. И чего?
– Кампай! Ну там Хелик с Ненажным подсуетились, и тот кореец вовремя увлекся Алиской из океанографического универа в Саппоро. Ну, на Хоккайдо. Ниче такая пацанка, Мисато в шоке...
– Хренассе!
– А то. Знай наших.
– Ваших - знаю. А дальше чего?
– А дальше тот кореец вообще в армию вербанулся, а там во Владимирске стряслась такая хрень, до которой не допустили даже нас... И с концами. Короче, помирились Аска и Синдзи... Теперь ты вот это пробуй.
– Блин, а нормально. С виду так не скажешь... Так. Третий тост молча...
– ...
– ...Так зачем ты тут, Рицко? Тоже записываться в герои вчерашних дней?
– Хорошо сказано.
– Еще по чуть-чуть за великую русскую литературу?
– Но я...
– Не переживай, меня еще хватит довести тебя до постели. Во всех смыслах.
– О, юри-юри? Мы с тобой... Как это? “Юрийная парочка из Лунного Дурдома”?
– Ладно мои отморозки, но ты-то! Рицко Акаги смотрит “Вирреальность”? Зовите репортеров!
– А чего, нельзя? Я разгадала тайну ангельских мозгов, и спалила на этом собственные. У меня и справка есть, если что! Могу смотреть, что хочу. После того, как я забыла приехать на вручение Нобелевки...
– Чего, правда забыла?
– Ага. Ну, понимаешь, пошли результаты, и сразу такая удача. Все ясно так разложилось. Дай, думаю, запишу вывод, всего-то пару строк. Ну и забыла. Ведь может красивая женщина один раз опоздать в театр! А они, suki pozornye, обиделись как неродные! Прислали письмо, что хоть я такая вся крутая, это еще не дает мне право...
– И присели на толчки в ужасе, ожидая когда Мисато со взводом “Эхо” Стокгольм ровнять явится... А, кстати, Мисато?
– Помолчу, чтобы не сглазить.
– Значит, и правда, хорошо... Так ты лечиться или лечить?
– Я в очереди на вторую операцию. И буду проводить первую. Есть определенное сходство ядра туманника, ядра ангела и человеческого мозга. Вот меня и позвали, как специалиста. В оплату - понятно, что.
– И станешь ты равна богам... А Ларри как на это?
– Мы давно расстались. Нормально, без швыряния тапками. Мы просто разошлись. Постепенно, как в море корабли. Я замужем за своей работой. А он женат на своей дивизии.
– Жаль, но чего уж теперь. Давай, чтобы операция прошла хорошо.
– Кампай! Ты, кстати, тоже устало выглядишь. Хотя кожа у тебя получше. Как твои? Как Реви, что у нее с Окадзимой? Детей нет?
– Перебрались на Мальдивы. Аквапарк у них, морские перевозки. Видимся теперь нечасто.
– А ты не переехала?
– А зачем? Я живу на берегу и каждый день могу погружаться в прозрачные воды южных морей. Голову прочищает превосходно. Да и кожа на лице - после ожога хуже уже не будет.