Чтение онлайн

Петляя между камнями и скалами, мы неторопливо пошли вниз. Появились проталины; их становилось все больше и больше. Вот уже последние пятна снега прячутся под камнями. Метров на триста ниже края каньона мы вступили в раннюю весну. Показались первые деревья — арча — и колючие кусты шиповника. От теплой и влажной почвы поднимался легкий пар. Кое-где звенели небольшие ручейки. Еще ниже появились горные тополя, сначала спящие, затем с набухшими почками. Повеяло весенним теплом. Мы скинули телогрейки и шапки.

А на дне каньона нас встретила уже настоящая весна вспыхнувшими язычками зеленого пламени на ветвях тополей, диких яблонь, алычи. Наши тяжелые, еще не просохшие сапоги ступали по мягкой траве. Над кустами порхали бабочки, сквозь гул реки был слышен щебет птиц.

И вот перед нами весенний, яростный Ангрен. Он еще не вступил в полную силу, это будет в апреле, но уже сейчас в его реве чувствуется мощь. Пенится и клокочет темно-зеленая вода. Шум потока не может заглушить глухого стука увлекаемых водой камней. В ионизированном воздухе дышится легко и свободно.

Бегущая вдоль берега тропинка привела нас к небольшому глинобитному домику. С радостной яростью бросились навстречу два лохматых пса. Пришлось схватиться за камни. Выскочивший на крыльцо хозяин призвал псов к порядку, и мы вошли под скромный кров.

Обитель горных «робинзонов». «Сам», хозяйка, четверо детей не старше четырех лет. При виде усатых и бородатых незнакомцев ребятишки молча отступают в угол. Только через некоторое время нам удалось рассеять их недоверчивость.

В домике постоянно слышен могучий рев Ангрена, сотрясающий мелкой дрожью оконные стекла.

Невдалеке от домика на толстых стальных тросах висит над рекой небольшой дощатый помост, так называемая люлька. Находясь в ней, наблюдатель должен удерживать в руках длинную, тяжелую штангу с вертушкой, бешено вращающейся в потоке, несущем камни, комли, иногда целые деревья. Чуть недосмотрел — зацепило, потащило, перевернуло, и тут уже не спасет никто. Но так пока еще измеряется расход воды на горных реках.

Здешний «робинзон» Александр Глизер, живущий со всей своей семьей в тесном однокомнатном домишке, не покладая рук устраивал свое хозяйство. Мы увидели среди каменного хаоса большой участок земли с рядами вскопанных грядок. Невдалеке по склонам с ловкостью опытных альпинистов лазало несколько овец и коз. Возле дома рылись в куче мусора куры, важно вышагивали гуси.

Сколько таких добровольных отшельников живет и работает на тысячах постов Гидрометслужбы — от Кушки до Диксона, от Балтики до Чукотки! На станции хоть и небольшой, но все же коллектив. А здесь только своя семья. Не знаю, выдержал ли бы я такую жизнь.

Выполнив все официальные дела, мы обменяли несколько банок сгущенки на курицу и петуха, которых в рюкзаках понесли домой.

Снова навстречу показались сначала пятна, затем полосы, затем сплошной покров снега. К двум полосам цветов дня — белому и зеленому — прибавилась третья — снова белая.

Курица жила у нас долго и снесла несколько десятков яиц. А петух одичал. Домой не приходил, спал под камнями, питался на помойке, когда поблизости никого не было, а при появлении человека поднимался в воздух и, отчаянно хлопая крыльями, пролетал метров пятьдесят. Поймать его было невозможно. И когда решено было петуха съесть, его пришлось застрелить картечью из ружья.

Ангрен бушует

Напрягая тигриную силу,

Задыхаясь в гранитном ярме,

В скачке бешеной,

дикой,

красивой

Воет пленница гор Таш-Терме. Н. Имшенецкий

5 апреля пошел сильный дождь, продолжавшийся почти трое суток. Он лил, размывая и подмывая рыхлый, тающий снег. Тяжелые массы мокрого снега не могли больше удерживаться на влажных склонах, и огромные лавины сошли в эти дни по всему охваченному весенним циклоном Западному Тянь-Шаню.

На Кызылче, как нам потом рассказали, снежные обвалы рухнули в верховьях Давансая, Безымянной, Головной, Четыксая. Гигантский снежный поток вырвался из Давансая и остановился, немного не дойдя до станции. По приказу начальника зимовщики перебрались в палатки в безопасное место. А на следующую ночь в Давансае с рокочущим гулом сорвались со склонов новые снежные массы, вырвались из ущелья и понеслись по направлению к станции. Чудовищный снежный вал высотой с трехэтажный дом и в добрую сотню метров шириной полностью уничтожил и засыпал метеорологическую площадку, в которую мы вложили столько труда и старания (при этом одиннадцатиметровьш флюгер был скручен в клубок), раздавил нашу землянку, в которой последнее время размещалась кызылчинская баня, и уничтожил гидрологический пост ниже станции.

К счастью, основной поток обошел стороной здания станции, но от него ответвился небольшой рукав, который в конце своего пути уперся в главное здание станции, продавив стену, выбив окна и сломав крыльцо. В общем станция Кызылча отделалась сравнительно легко. Кызылчинцы наскоро соорудили перед крыльцом новую метеорологическую площадку из запасного инвентаря, чтобы не прекращать наблюдений: лавина лавиной, а наблюдения прерываться не должны.

После 8 апреля окрестности Кызылчи нельзя было узнать. Верхние части речных долин были завалены остановившимися потоками плотного снега. Только через несколько суток вода пробила себе сквозь эти препятствия туннели. Чернели обнажившиеся склоны. Возле станции, словно ледник, застыл километровый снежный вал. Снег был смешан с дресвой, глиной и каменными глыбами весом в несколько тонн. Объем этого вала превышал миллион кубометров — это полмиллиона тонн воды. А объем всех лавин, сошедших на Кызылче в апреле, достигал шестнадцати миллионов кубометров.

Мы на Ангрен-плато оказались в лучшем положении. Громадная лавина в верховьях Джан-Арыка, ринувшаяся в сторону нашей станции, разбилась на несколько рукавов и своеобразной снежной дельтой застыла в километре от дома. Но зато ливнем размыло сложенную из кирпича-сырца агрегатную, стены ее рухнули, и мы потом долго очищали наши движки от липкой глины. Снег за трое суток осел на полметра, пришлось опускать стойки будок и осадкомера, которые по инструкции должны постоянно находиться на высоте ровно два метра над поверхностью снега.

Наши метеосводки с грифом «Шторм» летели в Ташкент, в управление, а оттуда шли предупреждения во все организации, которым угрожала создавшаяся обстановка.

От притока в реки большого количества талых и дождевых вод уровень их резко поднялся, скорость течения увеличилась, повысился расход.

В городе Ангрене в обводном канале расход воды достигал почти пятисот кубометров в секунду, превышая максимальный расчетный. С бешеной скоростью летел вспененный поток по узкому бетонному руслу. В нескольких местах напором воды сорвало тяжелые бетонные плиты облицовки канала, вода стала размывать русло и берег. Выли разрушены несколько мостов и все гидрологические посты. Уничтожая канал, река создавала себе новое русло.