Чтение онлайн

— Нежа, — рявкнул Колдун, и добавил еще пару словес, поименовав меня по матери.

Я отскочила и нахально обмахнула пасть белесым языком. Но на всякий случай, встряхнулась — снег с окрестных сугробов взметнулся, а когда осел, я была уже на пядь выше в холке. Неспешно, ровно нехотя, отошла на пару шагов. Постояла, посматривая на Вепря искоса. Выглядел он не злым, а все больше раздосадованным. И не столько моей выходкой, а сколько тем, как все обернулось ныне.

Я снова отшагнула еще чуток. Постояла. Убедилась, что маги в мою сторону боле не смотрят, занятые разговорами о том, как и когда след подымать со дна Быстринки кости, да и пошла бесцельно бродить по поляне. Взрыла носом снег там, где слабо витал мышиный след, обкусила, поднявшись на задние лапы, молоденькие веточки растущей над берегом ивы. Пожевала, отплевалась от горечи, оттерла пасть о чистый снег. Спустилась на лед. Попетляла там, где ещё недавно взрезали толстую ледяную кору магические письмена. Легкий верхний снег, что спешил ко мне, струясь змеями, на черном речном льду был особо заметен. Поскребла лапой место, по которому Слав недавно ладонями водил — и оно так и осталось, гладкое-гладкое, блестящее. Я в нем отражалась не привычной снежно волчицей, чуток поболее обычной, а здоровенной тварью, с годовалого бычка уже.

Хватит, пожалуй, подумала я, и белесые полозы упали на землю, осыпались одиночными снежинками.

Еще чуток покружила, сунула нос в куст ракитника, где маг метку оставил.

Маги уж обратно, в селище возвертаться надумали — и я не стала им мешать. Мне и самой уж пора в Лес утекать, да побыстрее — вон, Далена головой крутит, ищет что-то, Тихон-Серый по поясу себя охлопывает, на лед оглядывается, туда, где по приезде они все вещи свои грудой свалили.

На берег, что в этом месте подымался небольшим обрывчиком, человеку до колена, я не запрыгнула, а шагнула — до того здоровая вымахала. И, не оглядываясь на магов, споро и привычно собирающих пожитки, порысила к Лесу, стеной вставшему над рекой, понемногу прибавляя ходу.

А когда из-за спины донесся переливчатый яростный девичий вопль, сдобренный отборной мужской бранью, и вовсе припустила во все лопатки.

И пусть бежать в этот раз было не удобно — с добычей в пасти поземкой не рассыплешься — но я все едино выбирала путь через самые непролазные буераки.

И остановившись, когда за спиной осталось не меньше полуверсты матерой чащи, сплюнула на снег, изгвазданные в слюне до полного непотребства, две пары рукавиц. Пару мужских и пару женских.

Острословы, выходит? Шутники? Ну, снежный волк тоже добрую шутку уважает — добирайтесь теперь до жилья как знаете, правьте теперь конями, как хотите, по морозу. А рукавичкам я иное применение найду — обхохочетесь!

Весельчаки…

Я старательно собрала свою добычу, с большим трудом уместив в пасти ее всю, и прикинув, где ныне обретаюсь, потрусила к заветной полянке, тихо радуясь умению прирастать снегом по своей воле почитай до любого размера.

Обычный-то волк, поди, незаметно умыкнуть разом четыре варежки не сумел бы!

Когда перед самым рассветом команду Горда Вепря разбудил тревожный звон одной из струн заклинаний, которыми они сами спутали всю ближнюю оконечность Седого Леса, маги поперву только удивились. Заклинания, еще осенью настороженные на снежную нежить, оная снежная нежить доныне не задела ни сразу. Маги, вернувшиеся нынче из леса глубокой ночью, посоветовались и решили махнуть рукой — в конце концов, снежного волка им ныне искать не надо, а коли и встанет такая нужда — то достаточно будет позвать. Не всем, правда, достаточно, но кой-кому — так точно.

Дослушали, как дрожат в силовых нитях отзвуки нездешнего присутствия и разошлись досыпать.

Утренний сон сладок, он быстро возвернул усталых охотников в свои объятия. И потому, когда сеть заклинаний запела оповещением второй раз, радости это никому не добавило. Кто укрывшись одеялом с головой, кто сунув оную под подушку, а кто просто перевернувшись с боку на бок и ругнув упертую тварь, маги пытались спать. Во второй раз низкий гул держался дольше.

В третий — ещё дольше.

А в четвертый и вовсе отказался стихать.

— Эта скотина, что, прямо на контрольной точке спать улеглась? — яростным шепотом зарычал Слав, сверкая красными с недосыпу глазами.

— Вряд ли, — отозвалась Далена, с сосредоточенным и разом кровожадным выражением на лице натягивая кожух.

Все прочее уже было на ней, окромя шапки, зажатой под мышкой.

И рукавиц.

— Если бы нежить находилась сейчас непосредственно в пределах заклинания, тревожное оповещение звучало бы куда более выраженно, — будничным тоном встрял Сапсан от лестницы. — А у нас явные остаточные колебания. Не затихающие. Такое ощущение, что она просто оставила заклинанию часть себя.

Сапсан тоже был одет в верхнюю одежду, как и магичка, вот только, в отличии от нее, он не собирался выходить на улицу, а явно только что оттуда воротился.

— Все ясно, — едко бросила Далена, натягивая шапку, и заорала шепотом, чтобы не разбудить трактирщика с домочадцами, — Горд. Твоя змея шкуру сбросила!

Горд Вепрь, на ходу натягивая теплый тяжелый кожух, на это только хмыкнул.

Маги в полном составе в предрассветных сумерках выдвинулись в Седой Лес, дабы развоплотить богомерзкую тварь раз и навсегда. Ну, или хоть выяснить, какого рожна ей надобно — если развоплотить не выйдет.

У Алодариэля Сапсана мелькнула было мысль предложить сотоварищам оставить кого-то на страже в трактире, ибо с нынешней бестии сталось бы выманить магов в лес, заложить круг, да и наведаться в селище за их спиной — но он промолчал. И без того люди с интересом поглядывали, где это соратника носило среди ночи, хорошо хоть, в слух пока не спрашивали.

Так что пусть ее, решил Сапсан. Заявится — так заявится. Больших бед не наделает, а за малые с нее ее собственная подруга обе шкуры спустит, и волчью, и человечью…

К счастью, дурные предчувствия Сапсана не оправдались. При том, счастью для снежного волка — потому как, собрав в Седом Лесу четыре рукавицы, от души пожеванные, исслюнявленные и прихваченные морозом, бережно уложенные на силовые линии заклинания на расстоянии полуверсты друг от друга, лютой смерти Нежане желал даже орд.

В Лесовики маги воротились ближе к полудню.

Горела свеча, плясал рыжий язычок огня, вился вверх тонкий дымок.

Сидел, ссутулившись, за просторным дубовым столом крепкий, здоровый мужчина. Широкие плечи опущены, бессильно лежат на столешнице сильные руки…

После памятного утра, когда боевые маги воротили себе свое ценное, хоть и изрядно обтрепанное имущество, числом две пары, минуло уж два дня. Нынешнюю ночь охотники встретили в Ручьях, и местный староста, принявший беспокойных гостей на постой, выделил им одну на всех горницу. Здесь об прошлом годе летом завелась какая-то тварь, пожравшая двоих деток, убежавших гулять в овраги. Тогда погань отпугнули недружелюбные мужики с огнем и дубьем, а вот ныне охотники углядели на снегу у тех самых оврагов следы. И уж больно они схожи были с теми, летними. Ждать селяне не стали, мигом кликнули так удачно случившихся в Лесовиках охотников. И правильно сделали — прочесав овраги за селищем частым бреднем, охотники подняли гуля-падальщика с лежки, да тут же и изничтожили.

Слав выступил из сумрака и подсел за стол к орду. Остальные охотники разбрелись по своим лежанкам, отдыхать после тяжелого дня, набираться сил. Хозяин с чадами и домочадцами тоже ушли на покой. И только двоим нынче не спится — самому старшему и самому молодому.

— Вепрь! — тихо позвал Горда Слав, — Скажи мне, чего мы ждем? Что ищем? Объясни, я не понимаю.

Горд, следивший за дымной нитью, тающей в локте над свечой, вздохнул, перевел взгляд на взъерошенного соратника.

— Раньше мы искали нежить, чтобы изничтожить ее и спасти от лютой твари местных. Но ты ведь не собираешься ее убивать, верно? Нежана — твоя женщина, и ты не причинишь ей вред. Хоть она и оказалась снежным волком, верно? Нет, я не говорю, что ее след непременно убить, — тоскливо обронил мальчишка, — Не так уж и много от нее вреда, а местные, и вовсе, считают, что лучше одна снежная стая под боком, чем несколько обычных, серых, да еще и иной нежити выводок в придачу. Но… Я не понимаю, что мы здесь делаем? Почему не возвращаемся во Власту?