Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:

8 декабря 1920

Юргис Балтрушайтис

Венчание

Памяти М. А. Морозова

Венчальный час! Лучистая Зима Хрустальные раскрыла терема… Белеет лебедь в небе голубом… И белый хмель взметается столбом… Лихой гонец, взрывая белый дым, Певучим вихрем мчится к молодым… Дымит и скачет, трубит в белый рог, Роняет щедро жемчуг вдоль дорог… В венчальном поле дикая Метель Прядет-свивает белую кудель… Поют ее прислужницы и ткут, Тебя в свой бархат белый облекут, — И будешь ты, на вечность темных лет, Мой бледный княжич, щеголем одет… Твоих кудрей веселых нежный лен Венцом из лилий будет убелен… И в тайный час твоих венчальных грез Поникнешь ты средь белых-белых роз… И трижды краше будешь ты средь них, Красавец бледный, белый мой жених!

Вифлеемская звезда

Дитя судьбы, свой долг исполни, Приемля боль, как высший дар… И будет мысль – как пламя молний, И будет слово – как пожар! Вне розни счастья и печали, Вне спора тени и луча, Ты станешь весь – как гибкость стали, И станешь весь – как взмах меча… Для яви праха умирая, Ты в даль веков продлишь свой час, И возродится чудо рая, От века дремлющее в нас, — И звездным светом – изначально — Омыв все тленное во мгле, Раздастся колокол венчальный, Еще неведомый земле!

Метель

отрывок

Чу! Ширь глухая вдруг завыла! Вот зыбкий вихрь мелькнул в кустах, И, будто с жалобой унылой, Клубясь, гудя, взрывая прах, Как белый призрак, мчится, пляшет, Вдруг длинный саван распояшет И обовьет им кровли хат, И глухо-глухо бьет в набат… Но сладость есть и в диком вое Вдруг встрепенувшейся зимы, Как жутко-сладок шелест тьмы, И любо сердце роковое, В чьем сумраке безвестный час Над грозной бездной водит нас!

Зимняя дорога

A Giovanni Amendola

Кончил в далях Бога Вал свой шумный бег… Зимняя дорога Стелет тихий снег… Миг и миг – две тени… Равен часу час… В их жемчужной смене Искрится алмаз… День и ночь средь снега — Два глухих звена, Два немых побега Белого зерна… Вскрыла в далях Бога И в груди людской Белая дорога Белый свой покой… Кротче вздох угрюмый В блеске зимних дней… Усыпляет думы Ровный скрип саней… Смутно и безбольно Снится даль весны В веяньи раздольной Белой тишины.

Валерий Брюсов

Первый снег

Серебро, огни и блестки, — Целый мир из серебра! В жемчугах горят березки, Черно-голые вчера. Это – область чьей-то грезы, Это – призраки и сны! Все предметы старой прозы Волшебством озарены. Экипажи, пешеходы, На лазури белый дым, Жизнь людей и жизнь природы Полны новым и святым. Воплощение мечтаний, Всемогущего игра, Этот мир очарований, Этот мир из серебра!

1894

«Вы, снежинки, вейте…»

Вы, снежинки, вейте, Нас лишь пожалейте! Вас, снежинок, много, много, И летите вы от Бога. Где нам с вольными бороться! Вам привольно, вам поется. Захотите, – заметете, Город в цепи закуете…

1899

Вечер среди снегов

Веет нежная прохлада Наступающей зимы. Тело свежести так радо! Взорам белости так надо В четкой раме полутьмы! Над равниной ярко-снежной Месяц в небе ворожит. Все, как в детстве, безмятежно; Все, как в смерти, неизбежно, Нет желаний, нет обид. Путь мой вьется в бесконечность Меж полей, как мрак, пустых. В думах милая беспечность, И мечты ласкает встречность Рифм знакомых и простых.

<1909>

На санках

Санки, в радостном разбеге, Покатились с высоты. Белая, на белом снеге Предо мной смеешься ты. Чуть дрожат, качаясь, сосны, С моря веет ветерок… Верю: снова будут весны, День счастливый недалек. Нет ни ужаса, ни горя: Улыбнулся детский лик, И морозный ветер с моря В душу ласково проник. Надо легким быть, как санки, Надо жить лишь для игры, И лететь во глубь, к полянке, Склоном сглаженной горы! Снова в радостном разбеге Санки мчатся с высоты, И, упав, на белом снеге, Белая, смеешься ты!

1914

Аделаида Герцык

«Отчего эта ночь так тиха, так бела?..»

Отчего эта ночь так тиха, так бела? Я лежу, и вокруг тихо светится мгла. За стеною снега пеленою лежат, И творится неведомый белый обряд. Если спросят: зачем ты не там на снегу? Тише, тише, скажу, – я здесь тишь стерегу. Я не знаю того, что свершается там, Но я слышу, что дверь отворяется в храм, И в молчаньи священном у врат алтаря Чья-то строгая жизнь пламенеет, горя. И я слышу, что Милость на землю сошла… — Оттого эта ночь так тиха, так бела.

Ноябрь – декабрь 1909

Андрей Белый

Незнакомый друг

Посвящается П. Н. Батюшкову

I
Мелькают прохожие, санки… Идет обыватель из лавки, весь бритый, старинной осанки… Должно быть, военный в отставке. Калошей стучит по панели, мальчишкам мигает со смехом, в своей необъятной шинели, отделанной выцветшим мехом.
II
Он всюду, где жизнь, – и намедни я встретил его у обедни. По церкви ходил он с тарелкой… Деньгою позвякивал мелкой… Все знают: про замысел вражий он мастер рассказывать страсти… Дьячки с ним дружатся – и даже квартальные Пресненской части. В мясной ему все без прибавки — Не то, что другим – отпускают… И с ним о войне рассуждают хозяева ситцевой лавки… Приходит, садится у окон с улыбкой, приветливо ясный… В огромный фулярово-красный сморкается громко платок он. «Китаец дерется с японцем… В газетах об этом писали… Ох, что не творится под солнцем. Недавно… купца обокрали…»
Поделиться с друзьями: