Чтение онлайн

Миланэ заметила, что недалеко от дилижанса собрались львы. Все они глядели вниз, но она не могла увидеть, на что именно; кто скрестил руки, кто чесал гриву, кто негромко переговаривался. Узнала командира второй когорты, потом ещё нескольких дренгиров, затем заметила и самого легата.

— Мой легат, наша Ашаи здесь.

— Хорошо, — негромко ответил легат Уруз. — Ваалу-Миланэ, надо бы сюда подойти.

На земле лежала молодая львица; как загнанный зверь, она смотрела снизу вверх с полуоткрытым ртом и прижатыми ушами. Собой она прикрывала кого-то, вцепившись в окровавленную одежду когтями, выглядела крайне неважно, нос её почернел, она сильно дрожала то ли от холода, то ли страха.

— Не подходите, не троньте, — хрипло повторяла. — Нельзя. Не подходите, не троньте…

— Вот, вот, посмотри, вот пришла Ашаи-Китрах! Посмотри, подними голову! — спохватился один из дренгиров; было ясно, что он провёл немало времени, упрашивая её сдаться и дать себя забрать от того, кого она прикрывала. Удивительно, но никто не делал насильных попыток убрать её от мёртвого тела.

Миланэ присела возле на одно колено.

— Что случилось? — дотронулась она к щеке львицы, но та с необычайной силой отпрянула.

— Ты Ашаи? — насторожилась; в глазах затеплилась жизнь и хоть какое-то осмысление окружающего.

— Да, Ваалу-Миланэ-Белсарра, Сидны дисциплара. Несу служение в этом легионе. Кто ты и кто под тобой?

— Это наша госпожа. Её убили, — ответила львица, причём с таким безмерным удивлением, будто бы их госпожа была бессмертной и вдруг случилось невероятное.

— А кто твоя госпожа?

Какие-то мгновения от неё не было ответа.

— Вестающая, — она приложилась щекой к мёртвому телу. Миланэ попыталась забрать её прочь, но львица воспротивилась. — Нельзя…

Впрочем, слова были сказаны слабо, а противление — мягким.

— Мне можно, я Ашаи, — успокаивала Миланэ, взяв её за подбородок. — Я — мастерица траура. Мне можно. Мне можно. Заберите её…

Воины с готовностью забрали, взяли на руки и унесли.

— Наконец-то, — вздохнул кто-то из львов.

— Ваалу-Миланэ, она нам говорила, но мы не очень верили. Это действительно Вестающая? — спросил Уруз.

Дисциплара ответила не сразу — осматривала погибшую. Стройная львица тёмной шерсти в некогда превосходном наряде, совсем юная; лицо её сильно обезображено с левой стороны, руки, намертво сложенные у живота — в крови. Пояс разорван — с него сняли кинжал-сирну, стамп и вообще всё, что только можно снять ценного. Серебряного кольца сестринства тоже нет, но Миланэ заметила явный след от него, ведь кольцо Ашаи-Китрах почти никогда не снимают.

— Нет, это не Вестающая. Она ещё не прошла Приятия… Она слишком молода. Это ученица Вестающих.

Легат прикрыл ладонью глаза и с шумом вздохнул. Воины зашумели:

— Почему она не давала её осмотреть?

— Ты что, не знаешь? К Вестающим нельзя прикасаться без разрешения, — зашумел кто-то сзади.

— А если умерла, тогда можно?

— Ну, видишь… наверное, и к мёртвым нельзя.

— Мой легат, что здесь делает ученица Вестающих?

Осознав произошедшую трагедию, легат совсем приуныл и крепко призадумался. Всё произошло на участке его ответственности, и теперь не миновать крупных неприятностей; с другой стороны, никто ничего не знал о разъезжающей здесь Вестающей… ладно, ученице Вестающих. Наверное, это даже хуже — они будут в ярости…

— Мой легат, откуда здесь она? — спросил когортенный Хайти, придерживая своего фиррана, который всё норовил понюхать тело.

— Не знаю.

Да уж, вот тебе и событие. Даже если бы они обнаружили здесь мёртвого льва из императорской семьи, то было бы меньше шума. Они-то хоть и очень важной, очень высокой крови, но всё-таки обычные. Простые смертные. Заменимые кем угодно. Здесь же — ученица Вестающих, особых Ашаи-Китрах, избранных среди избранных, отдельной касты, которая умеет то, что совершенно неподвластно другим; Вестающих не шесть тысяч, нет, их даже не шесть сотен. На всю сорокамиллионную Империю Сунгов их всего шестьдесят шесть. И теперь одна из них потеряла ученицу.

— Но как так… — зашумели воины.

— Мне кажется… — начал было когортенный, но не успел:

— Тихо! — рыкнул легат. — Миланэ, что теперь?

Кто-кто, а мастерица траурного церемониала Миланэ знала, что теперь.

— Осторожно возьмите её и пойдём к лагерю. Подберите все вещи, которые сможете найти.

Вскоре она была в своём шатре. Несчастного льва, что сумел спастись, пришлось выставить наружу — ему нельзя смотреть на то, что будет. Дисциплара разместила тело ученицы на импровизированном погребальном столе, накрыла его красной льняной тканью; о, у неё в избытке этой ткани, ибо каждого Сунга предписано сжигать на тофете именно в ней; зажгла игнимарой чашу Ваала с маслом и поставила у лап ученицы. Теперь тело надо завить в ткань, и она приступила; это оказалось непросто, и пришлось пользоваться сирной, чтобы освободить окоченевшее тело от одежды; запах уже был явственным: пришлось нанести себе под нос мазь из камфоры, мятного масла и гвоздичного экстракта; от неё щиплет и греет, но стерпится. Как полагается, она напевала себе под нос мотивы погребальных пений и вдруг обнаружила нечто необычное.

Ученица получила несколько больших ранений в грудь: её убивали без жалости, даже не пытаясь пленить, что, вообще-то, странно — такая пленница на вес золота. Но под одеждой, под нижней рубашкой Миланэ нашла книгу; именно её ученица прижимала к себе перед смертью. Книга была довольно большая, почти в две ладони в высоту, с дорогой кожаной обложкой; и обложка, и страницы вымарались в крови. Поначалу Миланэ решила, что это нечто вроде дневника, хотя такой большой дневник она видела впервые в жизни. Подумав, что книга может как-то прояснить случившееся, подошла поближе к свету.

Раскрыв первые страницы, нахмурилась.

— Малиэль, из рода Млиссари, — прочла вслух. — Сно-хо-жде-ни-е.

Перевернула дальше.

Там была нарисована какая-то львица-Ашаи: она восседала на нечётко-условной скамейке, заложив лапу за лапу. Нарисована очень хорошо. Взгляд львицы на рисунке излучал доброе расположение, вся её фигура выражала благожелательность. Но приглядевшись, Миланэ заметила, что не всё так просто. Художник мастерски передал выражение, и после некоторой рефлексии и прислушиванию к внутреннему чувству, она определила, что изображена некая зловесёлая мудрость. Оставалась впечатление, что многие хотели поймать и растоптать эту львицу, но та выкрутилась, да ещё с прибылью для себя — и теперь улыбалась неведомой читательнице.

«Сколько всего можно нафантазировать с одной картинки», — усмехнулась Миланэ.

Нашлось ещё кое-что, дописанное карандашом под рисунком:

— Превосходной ученице Ам… от наставницы Да…

Имена нельзя было разобрать: краешек затёк кровью.

Быстро пролистала, краем глаза заметив, что в книге имелись схемы и рисунки. Остановилась на случайной странице, снова прочла вслух:

— …к этим вещам не стоит прикасаться, сновидица, а особо, если подле них есть вода. Ты помни: любой поток воды уносит сознание прочь, но уносит непредсказуемо, и только бесконечно уверенные в силе вольны этим пользоваться…

Осторожно закрыв книгу, добавила от себя:

— Хм.

Непонятное. Но Миланэ смекнула: это явно какая-то ценная книга для Вестающих, хотя название показалось очень-очень смутно, но знакомым. Естественно, сновидение — их стезя, а книга именно о нём; тут нечего задумываться простым Ашаи. Есть Ваал, есть вера, есть Сунги — вот и все истины.

Как бы там ни было, книга не могла ничем помочь; завернув её в попавшуюся под руку чёрную ткань, она поставила свёрток к немногим личным вещам ученицы. Она как раз умывала ладони в большом чане, закончив заворачивать тело в красную ткань, как тут в шатёр зашёл легат.