Чтение онлайн

Скользнув под пологом шатра, девушка стремительно помчалась через кочевье. На нее оглядывались, но остановить не пытались.

Шутка ли – помчалась по морозу в одной тунике! Не иначе – что-то ну очень уж сильно приспичило ведунье, вот и отправила служанку. А та ноги сбивает.

Накато вломилась в шалашик лекарки, надеясь, что та еще не спит.

– Помоги, бабушка! – выпалила заполошено. – Без тебя не знаю, что и делать.

– Ты чего это, оглашенная? – заворчала лекарка, заворочавшись.

– Боюсь я за шхарт, - выговорила Накато, с трудом подбирая слова. – Она собралась поносить новую жену господина прямо на пиру! Он ей такого вовек не простит. Боюсь я за нее, - сама не заметила, как повторяется. – Может, есть у тебя какие-нибудь капельки, чтоб ей в питье накапать – да она и заснула?

Старуха закряхтела, потом захихикала.

– Да уж, чудит твоя шхарт, - согласилась она насмешливо. – Впору беспокоиться за нее! Мне уж рассказали, что она вытворила. Усыпить госпожу, значит, хочешь? Без ее ведома, - лекарка опять хихикнула. – Помогу. Дело благое, и союз этот обоим племенам нужен. Не с руки будет разгребать выходки шхарт. Ох, несчастье, - забормотала она, принимаясь рыться в своих корзинках прямо впотьмах. – Пока еще дар ее раскроется – сколько ей мучений доведется претерпеть, да неожиданностей всему кочевью! – она выудила из запасов какую-то склянку. – Ты осторожнее только гляди, чтоб не заметила она, - прибавила с тревогой. – А то беды не оберешься! А тебе – поротой быть.

– Спасибо, бабушка! – Накато слегка поклонилась, хоть старуха, может, и не видела. И порскнула наружу, во тьму и холод.

*** ***

– Долго ты, - пробурчала Рамла, когда запыхавшаяся Накато, сдерживая тяжелое дыхание, снова появилась за ее плечом. – Эк тебе приспичило!

– Прости, госпожа, - та поклонилась. – Сильно прихватило! У тебя, должно, в горле пересохло – чего тебе налить? Может, за молоком сбегать?

– За молоком – это, пожалуй, - ведунья задумчиво кивнула. – Чтоб никто не мог потом болтать – мол, напилась вина шхарт, лишнего хватила наравне с мужчинами – вот и понесла непотребное. Принеси мне молока!

– Подогретого и с медом, как ты любишь?

– Ты умница, - Рамла снизошла до ласковой улыбки и брошенного через плечо взгляда. – Помнишь, что я люблю! Да, подогретого и с медом. Принеси!

Славно! За пиршественной-то скатертью пришлось бы изворачиваться – как добавить знахаркиных капель в кубок, пока его вином наполняешь. А тут – снова надо выйти из шатра. Пока будет нести – и накапает как следует!

Получить чашку молока у рабов, что суетились возле нескольких костров, зажаривая один за другим громадные куски туш зубров, оказалось недолго.

Ее узнали. А уж слова – подогретое молоко – знакомы были всем. Накато быстро вручили вместительную миску с молоком, и она, стараясь не расплескать, потопала обратно.

Флакончик опрокинула весь – а ну, как шхарт не захочет пить все разом? А миска большая! Несколько капель в таком количестве разойдутся, и толку от них не будет! На удачу, шхарт пока что не торопится произносить свою речь. Не то с духом собирается, не то ждет, чтобы мужчины как следует напировались.

И славно. Пускай ждет!

Речи – их говорить следует, промочив как следует горло. Теплое молоко для этого – в самый раз! А уж с добавкой, которую Накато у знахарки выпросила – вовсе славно получится.

Рамлу, видать, и впрямь замучила жажда. Она почти залпом осушила половину миски. И начала клониться лицом прямо в поставленное перед нею блюдо.

– Ох, госпожа, - пробормотала Накато. – Да ты засыпаешь, никак?

Она обхватила ведунью поперек туловища, подставила плечо. И опустила осторожно набок на пышные подушки – благо, тех насыпали для шхарт в изобилии.

Накато какое-то время настороженно прислушивалась. Рамла спала и мирно сопела во сне. Интересно, успела она понять, что это все из-за молока?

Внимания на это никто не обратил. Ну, заснула слабая женщина, не сумев продержаться долго на пиру. Что ж тут удивительного? Женщины слабы – даже те из них, что осенены влиянием высших сил.

«Ты гляди-ка, сообразительна! – хихикнул внутри головы голос Амади. – Хотя и сложно. Ты могла просто пережать ей особую точку на шее – тебя ведь учили».

Точку на шее?

Ну да, Накато знала такие точки. Только вот… она попыталась представить себе, как пережимает шею Рамлы на глазах у всех, а та хрипит. Славное решение придумал Амади, ничего не скажешь!

Бодрствовать Накато пришлось всю ночь.

Она подумывала о том, чтобы улизнуть потихоньку, или прикорнуть, пока Рамла спит. Но Фарадж приметил, что ведунью сморило. И служанку позвали, чтоб прислуживала его новой жене.

Той, должно быть, льстило, что она не только прошла впереди ведуньи своего супруга, но и теперь ей прислуживает служанка той самой ведуньи.

Не отпустили Накато, и когда подняли Рамлу на руки несколько рабов и вынесли. Должно быть, понесли в ее шатер – мол, нечего спящей делать на пиру.

А новая супруга Фараджа оказалась своенравной девицей. На замечание мужа – не устала ли она, и не хочет ли тоже отправиться отдохнуть – заявила: мол, она не слабосильная ведунья, и в силах остаться. Тот, должно быть, не захотел ссориться с женой в присутствии ее родственников. Благосклонно кивнул – словно так и должно быть. И отвернулся, отвлекшись на беседу с отцом девицы.

Накато приметила мелькнувшую по ее лицу тень.

Не понравилось пренебрежение! Ох, и нравную жену взял глава кочевья. То-то они с Рамлой вдвоем устроят. Ведь грызться станут не на шутку! Такая, как эта, не потерпит соперниц.

Впрочем, не ее, Накато, забота. Фарадж – вождь, уж как-нибудь с женщинами разберется. Даже и такими вздорными.

– Я тоже хочу молока, - капризно заявила новобрачная, не оглядываясь на служанку.

– Подогретого, госпожа? – почтительно переспросила Накато.

– Я люблю охлажденное! – та поджала губы.

Ага – что угодно, лишь бы не быть похожей на ведунью, с которой так носится ее супруг!

– Как скажешь, госпожа. Сейчас принесу, - девушка поклонилась и нырнула прочь из шатра.

Жаль, что молоко Рамлы уже вынесли прочь! Можно было бы подсунуть вздорной девице – пусть бы тоже отдохнула. Вон, уж давно за полночь, а ей все не спится! Сидит с мужчинами, не желая уходить. Нет, оно понятно – что за радость сидеть одной в шатре, когда твой муж пирует?