Чтение онлайн

*** ***

— Чего трясешься? Госпожа спит! Ее утомили последние дни. Да где тебе знать!

— Я ведь не виновата, — проговорила Накато.

— Ну да, как же! Что-то больно часто беспокойные духи выбирают тебя, чтоб взять над тобою власть. Не успел шаман тебя толком очистить — как ты снова одержима!

— Я сама не знаю, почему так, — она изобразила понурый вид. — Я и сама устала от этого...

— Пф! Устала она, — передразнила вторая служанка. — Значит, снова пойдешь нынче к шаману?

— Госпожа приказала...

— Приказала, — та сморщила нос. — Можно подумать, ты сама против! Уж меня-то твоя пресная рожа не обманет, а? — и хитро улыбнулась. — Скажи! Каков шаман?

Накато заморгала в недоумении. Опять она! Снова начнет выспрашивать по множеству раз одно и то же, пытаясь доковыряться... до чего? Понять бы! И не ссориться ведь с ней — она мстительна. А еще она может быть полезна впредь. Так что отвечать придется как следует.

— Ну, — протянула Накато, судорожно пытаясь сообразить — что ж хочет услышать неуемная девица. — Ну, он, — и смолкла.

Как говорить вслух о таком? И что она все-таки хочет слышать?!

— Да ты чего, как скромница? — захохотала вдруг та. — Что, слова забыла? Скажи хоть, хорошо в шатре у шамана?

— Ну, тепло, — вырвалось прежде, чем успела подумать. — И подушки мягкие, — прибавила, поняв, что глупее ее ответ уже не станет.

— Что, неужели правда все равно? — изумилась девица.

— Ну, госпожа мне приказала, — повторила Накато. — А я выполняю приказ...

— А, ну-ну. То-то ты Бомани вроде как уже наскучила, — девица покачала головой. — Рыба ты снулая, а не женщина с горячей кровью! — и махнула рукой. — Ну, а с духами как? — тут же сменила тему. — Каково оно, когда становишься одержимой? — и снова уставилась с жадным любопытством.

Боги и духи! А она обрадовалась было, что несносная девица бросила затею выпытать у нее невесть что. Оказывается, нет — просто решила выпытывать теперь другое. Про духов и одержимость. А может, это она так по приказу Фараджа или Рамлы старается? — озарило вдруг. А про шамана сперва спросила, чтоб с толку сбить, смутить и запутать.

— Духи, оно, — Накато запнулась, не зная, как сказать. — Муторно, — решила наконец не выдумывать. — Глаза открываешь — и не понимаешь: кто ты, где ты, почему все? И все тело болит, и тошно...

А каково было бы, будь она прежней — такой, как до встречи с Амади? Обычной девчонкой кочевницей. Бесправной рабыней.

Наверное, сошла бы с ума. Сделалась бы такой, какая она сейчас — молчаливой, ходящей с вечно опущенной головой. Накато с трудом подавила усмешку.

— Скажи, почему ты все время так странно расспрашиваешь? — не удержалась она. — Так... настойчиво, подробно? Так, — она замолчала, силясь подобрать слова, которые не показались бы странными и слишком сложными для рабыни в степном кочевье. — Ну, когда вроде бы я все уже сказала — а ты как будто хочешь услышать что-то еще.

Та некоторое время глядела на нее, словно увидела червяка у себя в куске мяса.

— Я порой завидую тебе, — выговорила она наконец. — Ты родилась в горах, но очутилась здесь, в степи. Побывала в нескольких кочевьях, пережила столько всего! И очутилась в шатре шхарт, на чистой работе. Я же, — запнулась на миг. — У меня, как и у многих в этом кочевье, каждый день одно и то же. День за днем. Декада за декадой, год за годом. Ничего не меняется!

— Ты сейчас тоже в шатре, на чистой работе. Рядом с шхарт.

— Ах, ничего ты не понимаешь! — в сердцах всплеснула руками девица. — Иди уже, куда там тебя шхарт послала!

— Она послала меня мыться, — вздохнула Накато.

Пожала плечами и послушно поплелась прочь. Хвала богам, эта пытка вопросами закончилась. О чем девица пыталась ей поведать — что ей наскучило однообразие? Хочется увидеть новые земли и лица?

Накато вспомнила, какой восторг некогда вызвали у нее новые места. Как изумлялась, увидев города после долгого путешествия через горы.

Может, рассказать этой девице о горах? Как-нибудь невзначай. Интересно, удастся ее задобрить таким образом?

Никто не мешает попытаться. А еще ей, вроде, тот пастушонок нравился — который тогда обнаружил первым учеников шаманов, прирезавших друг друга. Как его там звали? Не так важно. Сейчас нужно вымыться и причесаться, чтобы Рамла не злилась. А вечером она сможет отдохнуть в шатре у Амади. Она-то знает, что это ее мастер, а не шаман! Вечер будет спокойным.

Мысль взбодрила и развеселила. Так что даже мытье в холодной воде не показалось слишком противным.

— На равнине с пустыми руками делать нечего, — тяжело уронил Амади. — Я попытался. И к чему это привело? — он криво усмехнулся. — Два года! Два года шакалу под хвост.

— Можно подумать, для тебя эти два года имели значение, — фыркнул Иму.

— Не имели, — Амади пожал плечами. — А может, и имели. Смотря, как глядеть на это.

— Вечно это твое — смотря, как глядеть! Да как ни гляди.

— Ты неправ. Да, двумя годами раньше или двумя годами позже я возьмусь за осуществление своих планов — не суть важно. Но я прохлопал эти два года. Был нигде, запертый в безвременье. Опять же: окажись мы здесь на два года раньше — все было бы куда проще.

— И на кой тебе эти два года? Считаешь, они что-нибудь решили бы?

— Решили бы, поверь. Оглянись вокруг! Мы сидим и ничего не можем сделать. Я в своих расчетах не учел извержения вулкана на севере, — с грустью говорил Амади. — Никто бы не мог такого предвидеть! Соленые озера сделались кислыми до самых своих южных берегов. И теперь несколько лет не будет ни червей, ни желтой краски, ни цвета червей, — он тяжко вздохнул. — Все начинать заново! С гор, от Тафари, приходят сведения, что торговцы прекратили возить кристаллы.

— Значит, все сворачиваем? — каркнул Иму.

Второй колдун сидел практически возле самой жаровни, и Накато видела, как пламя просвечивает слабо сквозь его тело. Еще не человек, но уже и не бесплотный призрак. Он застрял между миром явленным и миром потусторонним. Каково-то ему существовать в таком виде?

Впрочем, Иму не выглядел особенно недовольным или страдающим. Он живо обсуждал с бывшим другом ситуацию и дальнейшие планы.

— Ну нет, — протянул Амади. — Зря я, что ли, столько времени и сил потратил на то, чтобы раскинуть сети по степи и горам? Влезть в сердце одного из самых могущественных кочевий? И что — все жертвы напрасны?