Чтение онлайн

'Вот сейчас ты оправдываешься, Эллорн. Не надо оправдываться. Я не судья ни вам, ни кому другому. То, что меня печалит гибель соплеменников, еще не преступление' - 'Не грусти, люди никогда не успокаиваются! И сотни лет не пройдет, как нам снова придется 'объясняться' взаимно'.

– Мне тоже не понравилось бы, если б мне всегда напоминали место.
– Забывшись, вступила я в полемику.

– Это их право, жить по своим законам!
– Горячо ответил Эллорн.
– Они не нарушают ничьих границ. Они не насаждают своих идеалов. Они, - элегантный взмах в самую сердцевину Зачаровня.
– Никому не навязывают свое общество. Почему им нельзя защищать свою независимость?

Он сказал не 'мы' а 'они'. Я отметила данное обстоятельство. Эллорн отмахнулся: 'Я помню времена, когда на месте этого леса была степь, Элирен. Для меня здесь нет места, которое я мог бы назвать родиной. Но если бы вдруг кому-то вздумалось нарушить покой любого из моих домов - здесь ли, на острове ли - я защищал бы его от любых посягательств, защищал бы до смерти. И даже ты не сможешь тут ничего возразить!'

Я не стала возражать.

К концу третьей недели нашего блуждания по бескрайнему лесу заметила, что зима всё же наступила. По утрам вода в сосудах покрывалась тонкой хрусткой корочкой, в воздухе все чаще висела мокрая пелена. Но и зимний Зачаровень был прекрасен, даже раздевшись, лес сохранил королевское величие.

Однажды мы ночевали в крытых стогах, а утром, вылезая из-под навеса, замерла от удивления: Зачаровень стыдливо прикрылся кружевным покрывалом.

– Надо возвращаться.
– Решил Эллорн, разглядывая низкие серые тучи.

– Куда?
– Насторожилась я.

– Домой.
– Успокаивающе произнес он.
– Во Дворцы.

*

Мы вышли к ним ввечеру третьего дня. Разглядывая сменяющиеся по мере угасания солнечного света оттенки мистического города, поняла: мы не просто так вышли к Мерцающим Дворцам именно вечером. Эллорн хотел, чтобы я впервые увидела их сейчас.

Спускаясь по широкому кругу, выходили к одному из Дворцов, розовеющему в сумерках. Трудно было разглядеть что-то конкретное ночью, но ровно светились красным широкие ступени, серебрились витые колонны при входе. По обе стороны от высоких дверей простирались крытые галереи, и, к моему ужасу, они были полны эльфов.

От раздавшихся со всех сторон голосов зазвенело в голове. Нас приветствовали, поздравляя с окончанием длинного пути, с благополучным возвращением, с легкой дорогой, и еще кто его знает с чем. Скрутившее меня смущение порождало нервозность, я начала хмуро поглядывать по сторонам, и Эллорн тут же утащил меня в какие-то двери, голоса вокруг стихли. Он молчал, я восстанавливала дыхание в пустом коридорчике.

– В чем дело, Элирен?
– Требовательно вопросил, увлекая дальше, через широкий холл по спиральной лестнице наверх.
– Что тебя рассердило?

– Я устала.
– Потерянно призналась, цепляясь за него, словно тонущая.
– Мне трудно реагировать правильно, когда я усталая.

На самом верху коридор заканчивался круглой аркой и дверью. С ходу толкнув ее плечом, Эллорн развернул меня к себе, приподнял лицо за подбородок.

– Сейчас ты останешься одна, и будешь отдыхать, столько, сколько понадобиться. Никто не потревожит тебя здесь, даже я сам. Потом, когда ты почувствуешь необходимость - ты выйдешь отсюда. Либо позвони в пластинку: там, на стене, видишь?
– и молоточек рядом. Я услышу, и приду к тебе. На общей террасе должен быть накрыт столик - обязательно поужинай. В двери направо - бассейн, налево - балкон, он граничит с террасой. Доброй ночи, Элирен.

Закусив губы, я смотрела, как он стремительно выходит. Почему-то вместо умиротворения окружающая роскошь вызывала ощущение неуюта. Аккуратно поставив на столик посреди комнаты походную сумку, скинула пропыленную, затертую куртку прямо на мозаичный пол, резко толкнула дверь справа - и, разглядывая парящий круглый бассейн со смешным фонтаном в середине, немного примирилась с эльфами. За такую заботу об усталых путниках кое-что можно было простить.

Я так долго плескалась, отмокая и отогреваясь, что вполне могло наступить утро. Со смешанным чувством рассматривая висящую за ширмой одежду разнообразных фасонов, но одного - маленького - размера, отдала должное эльфийской предупредительности. И точности разведки. Во-первых, нас ждали именно сегодня вечером. Во-вторых, обо мне были прекрасно осведомлены, и, как видно, заранее, потому как вряд ли найдется хоть одна эльфийка, способная застегнуть на себе такую рубашку. Возможно, дети...

Заполоскав в бассейне лесной костюм, не без колебания надела одну из предложенных рубашек. Я взяла её почти наугад, но, приглаживая мокрые волосы перед зеркалом, поняла, что невольно выбрала самую неяркую, зеленовато-серого цвета. И правильно, решила, засыпая. Я и так в этой обстановке смотрюсь довольно нелепо. Незачем выглядеть еще и смешно.

*

Не знаю, накрывали ли стол на террасе для меня дважды, или еда эльфов сохраняла свою свежесть долго, но утром я наелась восхитительных лакомств, ни одно из которых не смогла бы опознать точно. Наслаждаясь завтраком, компенсировала себе проблемное начало утра, которое провела за ширмой в разборе имеющегося гардероба.

Путаясь в непривычных фасонах, чувствуя себя комично до безобразия, я все же не смогла отказать себе в удовольствии хотя бы примерить образцы портновского искусства, если всё равно не придется носить ничего из предложенного. Примерила, сняла, и сложила аккуратно. Лишь от трех вещей так и не смогла отказаться: от умопомрачительно мягких сапожек, тонкой рубахи, льнущей к телу, обнимающей мягко и невесомо, не стирающей кожу грубыми швами в кровь, и длинной изумительной накидки из белого меха с капюшоном. Если учесть, что вся остальная моя одежда была спокойной темной расцветки, я избегла жалкой участи выглядеть курицей в золоченой сбруе.

Здесь, во Дворцах, не стала заматываться шарфом. Изумрудное ожерелье выглядело подстать окружению - изыскано без вычурности. К тому же в цвет моих глаз.

Перед зеркалом было потеряно недопустимо много времени. Осознав сей прискорбный факт, запретила себе смотреться в него до вечера. Всё. На сегодня лимит кокетливости исчерпан.

Сверху, с моего балкона, вид открывался завораживающий. Часа на два-три. Потом наконец-то заметила, что солнце давно поднялось, явно наступил полдень. Немного тревожили мысли об Эллорне, о том, что он подумает обо мне, только я загнала их поглубже. С первого взгляда стала видна неоспоримая истина: никогда, ни при каких обстоятельствах, я не смогу стать даже похожей на эльфа, не говоря о том, чтобы существенно приблизиться к ним. Отсюда следовали два непреложных правила: не стремиться к невозможному и не плакать над недостижимым.

Перегнувшись через перила, примерно оценила высоту балкона. Если уж так не хочется блуждать по коридорам, почему бы ни спуститься проще?..

– Странно, но я не очень удивлен.
– Признал Эллорн, подхватывая меня у самой земли.
– Ты решила сбежать?

– Не дождешься...
– В тон ему ответила, осторожно высвобождаясь из крепких рук.
– Кстати, что ты здесь делаешь?

– Жду тебя.
– Вот тут он удивился.

*

Вверх, уходя бесконечными маршами, идет широкая лестница. Через равные промежутки - площадки с нишами: в некоторых стоят статуи либо вазоны с цветами, некоторые пусты. От площадок расходятся лестницы не столь широкие, но такие же захватывающе элегантные. Часто попадаются арки, задрапированные глухими портьерами, за ними - коридоры и коридорчики, как правило, все лишь с одной дверью. Из некоторых коридоров ведут другие лестницы, многие - вверх.

Вокруг много красного. Преобладают бордовые оттенки, общая гамма - темные цвета, не светлые. Что несколько интригует: Дворец Эллорна называют Розовым. Подумав, прихожу к выводу, что, скорее из-за множества живых цветов, чем за цвет, так сказать, реального оформления. Впрочем, сразу понимаю, насколько условно разделение Дворцов по принадлежности кому-то одному из Королевского Дома: встреченные в Розовом Дворце эльфы не все светловолосы и сероглазы, и чувствуют себя при этом совершенно свободно.