Чтение онлайн

– Э'лирен.

Я прислушалась к новому имени. Что-то такое звучало в нем, что-то странное, неестественное. Песня, оборвавшаяся скрипом зубов. Вздох в два этапа.

Эллорн бросил её мне на колени - зеленый бутон среди зеленых листьев. Ну конечно, колючий вереск.

– Элирен!
– Кивнув на нее, повторил эльф.
– Так он зовется на эльфийском языке.

– Ну, ты даешь...
– Протянул Рэм. Осуждающе. Поднялся, и ушел в палатку.

Эллорн присел рядом, заглянул в лицо. 'Ты обиделась?' - прозвенел ментал.

– Ну что ты! Пусть будет так. Меня зовут Колючка.

Возможно, я обиделась слегка, но как-то не по-настоящему: было тревожно и приятно. Эльф с такой серьезностью приглядывался к моей реакции, что просто не смогла отказать себе в удовольствии пококетничать, дразнясь, притворно нахмурилась.

– Ты можешь сказать мне колкость.
– Подхватил игру эльф, пряча улыбку, предложил: - Или что-нибудь про мое имя.

– Хорошо.
– Согласилась сразу.
– Мне не очень нравится твое имя, потому что оно слишком... церемонное. Предполагающее соответственное окружение: изумительный дворец, блестящую свиту, роскошь, великолепие... Блеск. А вокруг нас что? Вот то-то, полное несоответствие ситуации.

– А, по-моему, ты просто плохо воспитана.
– Спокойно возразил Рэм из палатки.
– Не слушай ее, Эллорн, она из вредности дерзит.

Выйдя наружу с рыболовной снастью, Охотник некоторое время постоял над нами, словно сомневаясь, надо ли оставлять без присмотра столь неоднозначную ситуацию. Мы с эльфом помалкивали, я - ехидно, он - заинтересовано. Рэм, наконец, ушел, и Эллорн потребовал разъяснений:

– А какое имя тебе нравится?

Я пожала плечами. Дело не в имени. Дело в том, что каждый в нем слышит.

– Ну, хорошо.
– Отступился эльф.
– В чем там дело - каждый сам для себя решает. Но общаться-то нам с тобой как-то придется, все же.

– Придется.
– Согласилась, невольно серьезнея.
– Значит, надо как-то обращаться друг к другу. Можешь называть меня Колючкой.

– Элирен, - Возразил тут же эльф.
– Я буду называть тебя Элирен. А ты называй меня как хочешь.

– Мой принц.
– Не в силах остановится, как с обрыва шагнула я.

– Непривычная связка слов.
– Признался Эллорн, подумав.
– Если 'принц', то Эллорн, а если 'мой' - то обозначение некоей причастности... возможно, я не совсем разбираюсь в тонкостях человеческого языка. А что это значит?

– Для тебя или для меня?
– Уточнила, окончательно теряя контроль.

Он изменившимся взглядом долго смотрел в небо. Я разглядывала резко контрастирующие с темными ресницами небрежно отброшенные пепельные пряди, кожаный ремешок в причудливом орнаменте, стянувший белый водопад на затылке. Потом оба враз встали, и, не оглядываясь, разошлись в противоположные стороны. Сказано и так слишком много для короткого дня.

*

Я старательно избегала встреч с эльфом один на один, держа в уме предостережение Рэма. Но, как нарочно, именно с Эллорном мы и сталкивались чаще всего, гуляя по лесу. Возможно, он специально все подстраивал, ибо имел некоторый интерес во мне. Нет-нет, ничего личного, я не заблуждалась. Но что-то ему явно требовалось, я ощущала это, и немного пугалась такой заинтересованности. Поскольку сама с каждым днем все явственнее погружалось в чувство, имеющее очень затертое название в человеческом языке. Потому я старалась не называть его никак. А чувство сие весьма коварно - стоит только поддаться, и уже надежда перевешивает любые доводы разума, глушит голос благоразумия. Нет, я не собиралась сдаваться так просто.

Однажды перед рассветом я тихонько удрала из лагеря. Давно уже хотелось побывать в небольшой ложбинке к северу от Шпильки. На склонах там рос изумительно цветущий кустарник, даже издалека, с вершины скалы было видно, как фиолетово переливались огромные соцветия. Недели две подряд уговаривала Рэма туда пройтись, но он не одобрил идею, и я, выбрав ясное тихое утро, ушла без разрешения.

Утро в Зачаровне, это утро в Зачаровне, и все тут. Нет у меня слов для описания просыпающегося сказочного леса, да и не может их быть в языке людей. Потому что для нас утро - это конец ночи. Мы говорим: ночь закончилась, наступает день. А эльфы не определяют отрезки времени, для них оно течет непрерывно. Вот так и Зачаровень, то, что в обычном лесу воспринимается как окончание и начало, в лесу Бессмертных видится как бесконечность.

Пробегая росистыми полянами, чувствовала, что еще немного - и запою; словно птица, вырвется на свет та мелодия, что сейчас слышна лишь мне. Дышалось легко, мыслилось четко, желалось просто. 'Я хочу, что бы он поджидал меня там, на поляне'.
– Решила, замирая на последнем склоне. Сейчас, внизу, я увижу лилово-багровое чудо. Пусть он разделит мою радость.

– Благодарю за оказанную честь.
– Без следа улыбки отозвался Эллорн.
– Радость пополам - радость вдвойне.

– Тогда пойдем?
– Поражаясь собственной смелости, протянула руку, и так, держась за руки, мы спустились к цветам. Вблизи они оказались еще прекраснее.

*

Встреча на колдовской поляне имела неожиданное продолжение. Возвращаясь в лагерь, наткнулись на огромнейшее дерево: тонкий ствол в две обычные высоты, если не больше. Задрав головы, мы разглядывали его крону, что вполне могла бы послужить крышей нескольким вместительным крестьянским дворам. Стараясь припомнить наставления Рэма, я размышляла над его породой, мне казалось, что это - дуб.

– Хочешь рассмотреть поближе?
– С явным подвохом улыбнулся Эллорн, я, задетая насмешкой, храбро кивнула, и в следующее мгновение уже оказалась вознесенной над землей метра на три.

– Тебе нравится Зачаровень?
– Вдруг поинтересовался эльф.

– Чувствую, никогда еще не была настолько счастлива.
– Честно ответила я, прижимаясь щекой к теплому стволу.
– Я многого не помню, но чувства меня пока не подводили. Уверенна, этот лес - прекраснейший из существующих.

– Мотылек...
– Почти ласково произнес Эллорн, непривычно глядя на меня снизу - вверх. Голос его, только что мягкий, разбавили новые нотки.
– Что ты можешь знать о жизни? Огонек, мигнувший и погасший, среди таких же мерцающих огней. Кого вы обогрели? Кого приласкали? Защитили?

– Других, таких же.
– Подумав, ответила я уверенно, не поддаваясь на снисходительный тон.

– Ну да, таких же, живущих кратко и бесполезно.
– Подтвердил эльф.
– А как же мир вокруг вас? Он дает вам все, чего бы вам ни потребовалось, так? А что вы даете ему взамен?

Вопрос 'а вы?' вертелся на языке, ответ был известен заранее. Я не стала задавать его. Эльф прав полностью, той правотой совершенной логики, с которой невозможно спорить всерьез, и я не стала спорить. Но! Бесполезным мотыльком оказывалась в данном конкретном случае я, та я, которая была у себя единственной, и потому ценимой личностью. Плевать на всю логику на свете, если она низводит меня на позицию ничтожества.

– Так реагирует на нас большинство смертных.
– Согласился Эллорн.
– Потому мы и не испытываем особой радости от общения с другими расами. И нас ли в том винить?

– Унизительно чувствовать себя букашкой, согласись.

– Согласен.
– Эллорн решительно взмахнул рукой.
– Вокруг много места! Может хватить всем. Почему обязательно нужно жить рядом с тем, что подчеркивает твою неполноценность?

– Эллорн!
– Предостерегающе произнесла я, стараясь не обидеться.
– Ты помнишь, что и я из разряда неполноценных?..