Чтение онлайн

[1] Сириус оперирует не «лунами» и «седьмицами», а месяцами и неделями в силу привычки.

[2] От З.Э.
– «от Завоевания Эйгона».

[3] Грогги (от англ. groggy — пьяный, непрочный) — одномоментное ухудшение состояния находящегося на ногах боксёра после получения им удара в подбородок. Спорт. шокированный, ослабленный ударами (гл. обр. в голову), едва держащийся на ногах, ошеломленный (в частности, о боксерах).

[4] Олд Гейтс – Старые Ворота Королевской Гавани (обращены на север).

[5] Навесная Башня или Барбакан – вход в Красный Замок.

[6] Герса или (устаревшее) порт-кулис — в фортификации опускная решётка для крепостных ворот, изготовленная из массивных металлических или деревянных деталей, заострённых внизу. Перемещается в проёме ворот вверх и вниз по вертикальным пазам и подвешивается на канате, который можно обрубить в случае нападения противника и тем самым быстро закрыть проём. В нормальных условиях подъём и спуск герсы производится с помощью лебёдки или системы противовесов.

[7] Si vis pacem, para bellum (лат.) — хочешь мира, готовься к войне».

[8] А пройти им предстояло примерно 500 миль или 160 с небольшим лиг.

[9] Корпия — это растерзанная или выщипанная льняная или хлопчатобумажная ткань, используемая как перевязочный материал, в частности вместо ваты.

[10] Эстуарий (от лат. aestuarium «затопляемое устье реки») — однорукавное воронкообразное устье реки, расширяющееся в сторону моря.

[11] Грушевый сидр (пуаре; устар. простонарод. буза) — слабоалкогольный напиток из сброженного сока груши, аналог яблочного сидра. Национальные названия — перри (perry) в США и Великобритании.

[12] Эпискеи (англ. Episkey) — словесная формула заклинания, вправляющего сломанные кости и останавливающего кровотечение (Энциклопедия Гарри Поттера).

[13] Обет молчания – это обещанное воздержание от речи, которое дается в религиозных или духовных практиках, а также может быть связано с сохранением секретов или принятием аскетизма.

[14] Первым препаратом, выпущенным под названием «гематоген» в 1890 году, была жидкая микстура на основе бычьей крови и яичного желтка, изготовленная в Швейцарии в лаборатории Адольфа Гоммеля.

Глава 3

3.1 283 год от З.Э.

Прибытие домой оказалось вполне триумфальным, но, сказать по правде, Сириус не был рад ни этому триумфу, ни этому дому, хотя и мечтал о купальне на горячих источниках и о домашней пище, сдобренной крепким северным грюйтом[1]. Возвращение в Винтерфелл означало, что ему придется теперь жить размеренной жизнью провинциального лорда, а это хозяйственные заботы, мельтешащая перед глазами леди-жена, которую он к тому же совсем не помнил, дети… И все это в старом порядком «пообносившемся» за века замке, где из развлечений лишь чтение при свечах, охота в Волчьем лесу и секс по расписанию. Еще редкие пиры по случаю приезда гостей и все, собственно.

Итак, дом. Издали Винтерфелл выглядел вполне величественно, но вблизи являл тут и там следы обветшания, а то и разрушения. Понятно, что в памяти Неда все это выглядело несколько иначе, поскольку было окрашено красками ностальгии. Сириус же видел то, что видел. Холодновато, мрачновато и наверняка тесновато, несмотря на огромные размеры. Окна узкие, стекла мутные, а значит в покоях и коридорах темно, а стены и потолки покрыты копотью от бесчисленных свечей, лампадок и факелов, освещавших эти помещения в течение долгих веков, прошедших после последней по времени перестройки, случившейся в правление Торрена Старка, преклонившего колена.

«Стены надо будет подновить, - отмечал Сириус по мере приближения к замку. – Особенно внешние. Надвратную башню укрепить и, пожалуй, надстроить. Не помешал бы и барбакан, а кстати, почему в Винтерфелле нет барбакана? Надо бы, наверное, озаботиться, но не все сразу. Для начала нужно капитально отремонтировать Первую твердыню и отстроить наново Разрушенную башню, тогда можно будет заняться и барбаканом».

В общем, взглянув на Винтерфелл хозяйским глазом, Сириус понял, что, если он хочет устроиться в этом замке с должным комфортом, включавшим между прочим и чувство безопасности, ему срочно придется нанимать каменщиков, плотников и краснодеревщиков, резчиков по камню и прочих работников, и закупать камень и хорошо высушенную древесину. Железностволы можно купить в Темнолесье, а дубы - у Сервинов. Впрочем, если помять ему не изменяет, на складах в Зимнем Городке должны быть запасы сосновых, лиственничных и кедровых досок с собственной винтерфеллской лесопилки.

Размышления о строительстве и стройматериалах естественным образом перетекли в идеи «легкого прогрессорства». Циркулярная пила с водяным колесом, мельница для изготовления хорошего цемента, кирпичный завод где-нибудь на глинистом берегу в верхнем течении Белого Ножа и, возможно, даже стекольное производство. Во всяком случае, кварцевый песок у них имелся в избытке. На той же Желудевой едва ли не все русло было покрыто довольно мелким белым песком. Но это все потом, потому что, задумавшись о необходимых перестройках и нововведениях, Сириус едва не пропустил «долгожданную» встречу. А встречали его «всем коллективом»: леди Старк с наследником на руках, брат Неда Бенджен, являвшийся все это время Старком в Винтерфелле, кастелян замка старик Харрион Кассель, - отец Родрика и дед Джори Касселей, ходивших с Недом в поход, - ключница Тиллда, хозяин кухонь Бертран, начальник замковой стражи Артис Тилл и прочие «старшины», командиры и «главные по разным важным делам».

– Милорд, Винтерфелл ваш! – улыбнулся ему Бенджен.

Парню едва исполнилось пятнадцать, и весь прошедший год он не только горевал о погибших членах своей семьи и «держал кулаки» за воевавшего в далеких краях Неда, но и тащил на своих плечах весь груз ответственности, легшей на него, как на единственного Старка на Севере и в Винтерфелле. Тяжкий груз, если честно, который теперь должен был перейти к вернувшемуся с войны лорду-протектору Севера.

«Хороший парнишка… - отметил про себя Сириус, обнимаясь со своим, - чего уж теперь, конечно же своим, - братом, - Надо будет подыскать ему подходящий замок… Свой человек, родная кровь никак не помешает среди знаменосцев!»

Но это были необязательные мысли, реплики в сторону, так сказать, а пока пришла очередь Кейтилин.

С женой, которая тоже досталась ему по наследству, - вместе, с родней, замком и Севером, - пришлось знакомиться наново. Нед ее совершенно не помнил. И того, как заделал ей ребеночка, у него в памяти тоже как-то не отложилось. Что-то было, но что? Никаких эмоций, ничего личного, только сухие факты: леди Кейтилин Старк, старшая дочь Лорда Речных Земель Хостера Талли, возраст то ли двадцать два, то ли двадцать три года, то есть старше Неда, как минимум, на два года, хороша собой и все, собственно. Помнил памятью Неда только, что Кейт была невестой его старшего брата Брандона, но в результате вышла замуж за него в рамках политической сделки с сукиным сыном Хостером, чтоб ему гореть в седьмом пекле. Приданное дали за ней небольшое, - Хостер оказался не только политическим интриганом, но и той еще скаредой, - воспитание у нее чисто южное, но сына родила ему зачетного. Крепенький, симпатичный… Вот разве что Роб, названный так в честь Роберта Баратеона, по внешности оказался типичным Талли, но никак не Старком.

«А он, вообще, мой?» - задумался Сириус, передавая ребенка своей леди-жене, которая тут же отправила его на руки кормилице.

«Ну, да, не барское это дело кормить младенцев собственной грудью и таскать их на руках…»

Что бы Сириус ни думал о своей матери, Вальбурга вскормила и его, и Регулуса своим молоком. Нарцисса и Андромеда тоже кормили детей своей грудью, не говоря уже о Лилс, которая, впрочем, не аристократка. На Севере вспомнилось ему сейчас, жены лордов, если, разумеется, не случалось какой-нибудь беды, тоже выкармливали детей сами. Даже Лианна хотела сама кормить Джейхейриса грудью, но у нее после трудных родов и долгого беспамятства просто пропало молоко. А вот южанки, судя по всему, считали это совсем необязательным.