Чтение онлайн

– Ричард рассказывал, что у вас большая библиотека?

– Да, часть книг досталась от предыдущего владельца, часть собрал отец. Она полностью в вашем распоряжении.

– Спасибо, мистер Ральфус.

– Обратите внимание, мы уже подъезжаем. На станции нас уже ждет экипаж.

Везер-холл - Кэтрин не раз слышала о нем - поместье довольно старое, но с владельцами ему не везло. После падения дома Демрингов, король пожаловал земли графу Везеру. Тот построил новый дом, подальше от замка на холме. Во время крестьянских бунтов после огораживания, замок был сожжен, а граф убит. Новый хозяин получил и титул, и поместье, правда, в несколько усеченном виде - Стаффорд отошел новому владельцу - отстроил дом - традиционная для тех лет построй ка в форме буквы "Е". А его потомок лет десять назад продал дом за долги.

Мистер Ральфус действительно старался восстановить усадьбу.

– Парк - гордость папеньки, - рассказывала Анабелла, когда вечером после ужина они вдвоем решили прогуляться, оставив молодых людей пить виски.
– Он лично проверял работы здесь. Ему кажется, что у меня слабое здоровье и что мне нужно чаще гулять. Эту аллею целиком засадили розовыми кустами. Мне кажется, здесь собраны все виды роз. Там, дальше, растут вишневые деревья.

– Здесь действительно очень красиво. Никогда не видела столько цветов одновременно за пределами Ботанического сада.

– Папенька очень любит сад. Он говорит, что нам нужно быть ближе к природе, а сам строит эти железные дороги и огромные машины, от которых столько дыма, - с детской непосредственностью заявила Анабелла, и Кэтрин подумала, что хищные рыбы из высшего общества будут рады такому корму.
– Там моя любимая беседка.

Выкрашенная белым кованная ограда, где сплетались листья, распускались цветы и парили птицы была верхом мастерства. Изящные резные скамьи, столик и вид на сад. Кэтрин решила, что непременно придет сюда еще и сделает пару набросков. Может быть, даже попробует нарисовать портрет новой приятельницы, хотя люди ей удавались хуже пейзажей и домов.

– Когда папенька приезжает, мы часто пьем здесь чай, или просто разговариваем, или читаем. Он говорит, что здесь он отдыхает душой.

– И я его понимаю.

– Я рада, что Вы приехали. К Виктору часто приезжают друзья, но я с ними почти не разговариваю, мы встречаемся только за едой. Конечно, мы наносим визиты, но мы не слишком близки с соседями. Все живут здесь не один десяток лет, вы представляете. Они никуда не переезжают и живут там, где жили их деды. Временами я чувствую себя здесь чужой.

– Откуда вы приехали?

– Отец родился в графстве Гевердж.

– Моя мать родом оттуда.

– Правда? Вы часто там бываете?

– Мы не ездили на туда больше десяти лет, - покачала головой Кэтрин.
– Матушка плохо переносила дорогу.

– Переносила? Простите, мисс Уэлшберри, я не хотела Вас расстроить.

– О, нет, матушка умерла, когда мне было двенадцать. Но временами мне ее не хватает.

– Мне было одиннадцать, когда...
– она запнулась.

– Сочувствую, мисс Ральфус, - Кэтрин постаралась, чтобы голос прозвучал теплее - она действительно хотела ее поддержать.

– Называйте меня Анабеллой.

– Тогда для вас я просто Кэтрин.

Они сидели молча, любуясь аккуратными статуями, статуями и цветами. Сумерки медленно опускались на Везер-холл, ветерок становился прохладнее.

– Кажется, пора домой. Позвольте, я покажу вам вашу комнату.

Кэтрин с радостью согласилась.

Комната, которую ей отвели, оказалась довольно просторной для гостевой спальни - размером с ее комнату дома. Но и сам особняк значительно превосходил скромное жилище профессора истории. Гостевые комнаты находились в том же крыле, что и хозяйские - вторая половина дома все еще находилась на ремонте, а в центральном крыле располагались гостиные, столовая, кабинет и библиотека. Выдержанная в спокойных бежевых и коричневых оттенках, спальня выглядела уютной, без лишней пышности, призванной пустить пыль в глаза. На обоях распускались цветы. Шторы с золотыми кистями, закрывавшие высокое окно, напротив, однотонные. Легкий белый балдахин над кроватью. Комод цвета ореха. Зеркало в резной раме. Туалетный столик и тренога для умывальной чаши рядом - Анабелла говорила, они начали проводить водопровод, но работы еще не окончены. Окна выходили в сад, и Кэтрин отыскала глазами розовую аллею и беседку. Уснула она быстро.

На следующий день Кэтрин проснулась довольно рано. В кувшине на туалетном столике уже стояла вода. Массивный чемодан с ее вещами стоял у стены, а вещи висели в шкафу - их разобрали еще вчера, но она даже не заметила. Она умылась и переоделась в любимое домашнее платье из темно-зеленого хлопка. Памятуя о своем желании порисовать, она достала карандаши, краски и кисти и среди листов бумаги обнаружила так и не отправленное письмо отцу и решила добавить в него пару строк.

"Дорогой отец! Это письмо должно было отправиться к вам еще вчера, но, увы, я не успела. И, хотя информация здесь представляет для Вас крайний интерес, я рада возможности рассказать вам о своих впечатлениях о Везер-холле. Это поистине огромное поместье, и недавно оно обрело рачительных и заботливых хозяев. Мисс Ральфус показала мне сад, и он привел меня в восторг. Пожалуй, я займусь нашим домашним садом, хотя он никогда не превзойдет местный хотя бы масштабом.

Мисс Ральфус - удивительно добродушное и милое в своей наивности существо, а ее брат - заботливый и воспитанный молодой человек. Самого мистера Джареда Ральфуса я еще не видела, но успела оценить удобство и скорость его железных коней.

Ричард с друзьями намерен предаться охоте. Это развлечение не для меня, но мне позволено пользоваться библиотекой, к тому же я намерена сделать несколько рисунков, о чем вы можете уведомить мистера Якобса. И, нет, он вовсе не ухаживает за мной, как вы могли такое подумать! У нас дружба на почве любви к живописи. Или дочь настолько вам надоела, что вы намерены избавиться от меня посредством замужества?

Но самое главное, что ждет меня в Везер-холле - это поездка в заповедный лес Астерс. Мне обещали экскурсию по нему, хотя сами Ральфусы избегают этого места. Я непременно напишу Вам после этого.

И на этом я все-таки прощаюсь. Сегодня же отправлю письмо.

Ваша Кэтти".

После она спустилась в сад, собираясь предаться своему второму увлечению - живописи. Время до завтрака еще оставалось. Кэтрин расположилась в беседке - та идеально подходила для ее целей - и исчезла для окружающего мира. Или мир исчез для нее, за исключением пения птиц и пышной растительности. Кэтрин любила эти минуты не меньше опросов в деревнях и последующего разбора результатов, когда она чувствовала, как ловит за хвост прошлое и удерживает его на бумаге - труд, который, несомненно, оценят потомки. Не меньше толстых трудов по мифологии, которые читала прямо в отцовском кабинете, удобно устроившись в кресле у окна, когда Джордж Уэлшберри работал за столом - эти минуты ассоциировались у нее со словами "семейный отдых". Но когда она рисовала, она оставалась наедине с собой.

Акварель удалась. Она, конечно, не отражала всего богатства красок, но передавала настроение. Кэтрин убирала краски и не сразу заметила приближающегося к ней мужчину.

– Доброе утро, мисс Уэлшберри.

– Доброе утро, мистер Ральфус.

– Могу я пригласить вас к завтраку?

– Конечно. Простите, я совсем потеряла счет времени.

– Вам не стоит беспокоиться. У нас есть еще четверть часа. Вам понравился сад?
– Виктор поднялся в беседку.

– Я в восхищении. Не удержалась от рисунка.

– Разрешите взглянуть?

– Прошу.

Виктор не просто бросил вежливый взгляд, он внимательно рассмотрел акварель, словно перед ним лежало полотно известно мастера.

– У вас талант, мисс Уэлшберри, - сказал он, возвращая рисунок автору.

– Вы очень великодушны.

– Могу ли я попросить вас об услуге нарисовать что-нибудь на память для нас?

– Я буду счастлива исполнить вашу просьбу, - с улыбкой ответила Кэтрин.

Она убрала краски в корзинку. Виктор с очередным "разрешите" взял ее сам.