Собирая прошлое
Шрифт:
– Вы очень добры.
– Я вырос среди рассказов о фейри. Моя няня, узнав, что я отправляюсь в подобное место, вручила бы мне железный гвоздь. Впрочем, она советует мне всегда держать его в кармане.
– Мне уже хочется познакомиться с этой дамой. Но, может быть, вы помните что-то из ее рассказов.
– Я постараюсь вспомнить для вас что-нибудь интересное.
– Кэтти, вот ты где. Стоило мне отвлечься, как я выпустил тебя из виду. Что это там лежит?
Ричард свернул с тропы - среди корней ветвистого дуба в самом деле что-то лежало. Высохшие яблоки, разноцветные бусины, россыпь жемчужин, массивная брошь - камея в оправе из серебряных кружев и аметистовых капель.
– Надо же.
– Словно подношения, - прошептала Кэтрин.
Ричард повернул назад позвать остальных: Анабелла шла довольно медленно, и остальные подстраивались под ее шаг и, кажется, где-то отстали. Генри остался на тропинке, а девушка опустилась на массивный корень, вглядываясь вглубь леса. Она снова отрешилась от всего, и на какое-то мгновение ей показалось, что она видит лицо среди ветвей, неестественно белое, с черными провалами глаз и короткими рогами. Она вскочила, собираясь подойти ближе и обнаружила, что ее снова держит за руку Генри.
– Мне показалось, - произнесла она, находясь под впечатлением странного видения.
– В таком месте не стоит гнаться за чем-либо.
Наконец послышались голоса, и Кэтрин словно очнулась, обнаружив себя стоящей слишком близко к Блэрфору и смотрящей ему прямо в глаза. Она смутилась и попыталась спешно отодвинуться. Генри не выпустил руки и отвел ее в сторону.
– Простите...
– еле слышно выговорила она, не понимая, как это вышло и что случилось с ней мгновение назад: она помнила только, как садилась.
– Вам стало дурно, - подсказал Блэрфор.
– Закружилась голова, так иногда бывает при долгих прогулках. Может быть, стоит отправиться назад?
– Нет, нет, мне уже лучше.
– У матушки была такая же брошь!
– воскликнула Анабелла, склонившаяся возле загадочных подношений.
– И правда, точно такая же.
– С тобой все в порядке? Ты выглядишь бледной?
– Мне кажется, нам стоит вернуться. Приедем сюда как-нибудь еще раз, - предложил Генри.
– Не стоит это брать, - обратился он уже к молодым людям, разглядывающим жертвенник.
– Полагаю, это подношения духам, и не стоит не них покушаться.
– Духам?
– усмехнулся Стефан.
– В наш просвещённый девятнадцатый век?
– Думаю, вы правы, - Анабелла первой отошла от дерева.
– Продолжим прогулку?
– спросил брат, предлагая ей руку.
– Признаться, я бы хотела вернуться. А вы, мисс Уэлшберри.
– Мне кажется, на сегодня достаточно.
Обратный путь они провели в молчании, нарушаемом лишь болтовней Стефана и Ричарда. В экипаже шли лишь вежливые разговоры о природе и сравнении климата в Демшире, Гевердже и Скотшире. Демшир, конечно же, выиграл, остальные графства славятся холодными ветрами и сыростью. Повезло только Тоссии - вдоль ее протекает теплое течение, и климат там мягче, чем у более южных территорий. Кэтрин почти не принимала участие в этом обсуждении. Ей казалось, она забыла о чем-то важном, что случилось на прогулке, но не могла вспомнить. И была уверена - Генри что-то знает.
После обеда она решила прилечь, но спать не хотелось. Она села за стол и достала карандаши - в минуты смятения она иногда брала чистый лист и рисовала все, что придет в голову. На бумаге появлялись спирали, круги, звезды, молнии и затейливые лабиринты, а мысли постепенно приходили в порядок. В этот раз лист украли переплетения веток и листва.
Когда в пятом часу к ней постучалась Анабелла и спросила, не желает ли она выпить чаю в летней гостиной, Кэтрин чувствовала себя лучше. Летняя гостиная оказалась самой светлой комнатой на втором этаже центрального крыла, обставленной в розовых тонах с видом на клубмы у входа в дом и кусочек сада. После чая Ричард предложил поиграть в буриме и музыкальные стулья. Время пролетело незаметно. Кэтрин вернулась в свою комнату в приподнятом настроении и с приятной усталостью. Изрисованный лист и карандаши все еще лежали на столе. Девушка поспешила все убрать. Карандаши отправились в футляр. Кэтрин взяла рисунок, чтобы и его убрать в папку, и взрогнула, вглядевшись в рисунок: среди карандашных ветвей на нее смотрело лицо с черными глазами без белков. И с рогами на голове.