Чтение онлайн

«А вот Марийка смогла. Может, права сестра — я сломана? И любовь у меня какая-то исковерканная?»

Когда мы не гуляли по Белозерску, то работали, к среде закончив реставрацию зеркала.

— Если хочешь, я верну камень во дворец короля Стефана, — предложил Демьян, но я отрицательно покачала головой. То было не мое место, и увиденное не несло в себе воспоминаний. В отличие от сцены на площади, что на выходных наполнится красками и суетой.

— Хочу оставлять камни только в памятных для себя местах, — призналась с улыбкой и удивилась, что эти доверительные слова вырвались так легко.

— Надеюсь, что составлю тебе компанию, когда ты будешь искать те самые места.

Демьян часто говорил подобное. Так часто, что я начала спокойно воспринимать сценарий совместного будущего. Понимала, что привязываюсь к нему все крепче — к его шуткам, непосредственности и даже наглости. Восхищаюсь его несомненным талантом, опытом и образованностью. И прислушиваюсь к мнению.

Такого не было, когда я была с Теодором. Все-таки Тео был моим ровесником, и я не считала, что он может разбираться в чем-то намного лучше меня. А Демьян мог. Граф не раз демонстрировал свои изобретения, при чем только бытовые, словно знал про мой страх перед оружием.

«Мы могли бы быть вместе. Почему нет?»

В пятницу приступили к порталу, пытаясь связать арки также, как камни, но разница была огромной, знакомое плетение не работало. Демьян был терпелив, спокоен и настроен на благополучный исход нашей работы.

Сегодня вернулась Мария. Встреча прошла как-то скомкано. Мы некоторое время стояли в гостиной, молча разглядывая друг друга, потом я махнула рукой в сторону лестницы:

— Любава приготовила твою комнату. Наверное, ты хочешь отдохнуть после дороги?

— Благодарю, — сдержанно сказала сестра и удалились, чтобы спуститься только тогда, когда гостиная наполнилась шумной Есиной деятельностью и краткими комментариями Веры. Мои подруги тоже вернулись с отдыха.

Мы обедали все вместе, совсем как три месяца назад.

— Тут такое дело, — сказала я, когда все утолили первый аппетит — и тела (едой), и души (пустяковой, но милой болтовней). — Вольский и Градский — это одно и то же лицо.

Некоторое время девушки молчали, видимо, пытаясь сопоставить фамилии и мужчин, потом стол взорвался возгласами:

— Это так романтично! — Еся.

— Это подозрительно, — Вера.

— Он хотел подружиться с Лиссой!

— Зачем так усложнять? Маска, тайны…

— Он боялся быть отвергнутым!

Марийка в разговоре не участвовала. Сестра выглядела задумчивой и серьезной.

— Вольский объяснил, что ему нужно?

— Обряд, — призналась я, — но без принуждения. Ему уже не нужен родовой артефакт.

— И что ты думаешь? — Вера склонила голову, отросшие кудряшки коснулись плеча.

— Пока не знаю…

— Он мог бы заставить тебя, обмануть, — Есения вспомнила наши давние, полные моих опасений разговоры. — Но не стал! И честно во всем признался.

— Он обманул меня, — я нахмурилась. — И не единожды! Сначала притворялся актером, потом прятался под маской. Что еще я не знаю?

— Если будешь постоянно думать о плохом, никогда не станешь счастливой, — Еся смотрела на меня с жалостливой участливостью.

— Уж лучше так, чем в омут с головой, — сказала вдруг Марийка.

Мы втроем уставились на девушку. Она чуть смешалась, но продолжила:

— Петр тоже притворялся другом. Говорил, что любит. Я поверила. Дура! Ты права, сестра. Мужчинам нельзя доверять. Особенно если они начинают знакомство с обмана.

14-е Снеговея.

Понедельник показался мне самым скучным днем за последние седьмицы. Отчетам Степана я успела уделить внимание между работой и прогулками с Демьяном, так что внезапно оказалось, что мне решительно нечем заняться.

От скуки я направилась в театр. Солдаты Черняхова пробежались по мне цепкими взглядами и продолжили изображать то ли реквизит, то ли безучастных зрителей.

— Решила вернуться? — Тихон спустился со сцены мне навстречу, оставив своего помощника готовить декорации.

— Хотела бы.

— Жаль.

— Что? — я сделала вид, что удивлена и возмущена. — Ты и так пользовался моими днями все последнее время!

— Но тебе достались лучшие дни — ни театрального мастерства, ни конструирования, ни живописи, — возразил Тихон, но его возмущение тоже было наигранным.

— Ты же знаешь причину, у меня было зарезервировано больше часов на заказы.

— Просто ты успела первой.

— Ты только сейчас это понял?

Тихон еще раз улыбнулся и выжидающе уставился на меня.

— Не буду тебе мешать, — поняла его взгляд, — я, наверное, просто соскучилась. Пойду, пожалуй.

— Давай. Увидимся в среду?

— Угу. Вот видишь, и на мой день поставили занятие.

Но Тихон уже забирался обратно на сцену и мою реплику проигнорировал.

Я вернулась в дом. Зима только началась, так что даже Греков не успел выдать задание. Я написала письмо Аглае, немного повозилась с документами. И поняла, что все время думаю о Яне. Седьмица, проведенная вместе, возвращалась ко мне воспоминаниями о неспешных прогулках, интересных местах и волнующих беседах. И то что Вольский уехал в столицу до самых выходных, придавало этим мгновениям особую ценность.

«Попросить что ли Яна поставить зеркало с моим камнем у себя в мастерской?»

Эта мысль меня ужаснула, и я торопливо от нее избавилась. И постаралась вообще не думать о Яне. Без особого, впрочем, успеха.

К счастью наступило время обеда, и подруги с сестрой отвлекли меня от непривычных терзаний. А после я направилась на артефакторику вместе с Марийкой. Неважно куда, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями.

Расписание вторника не изменилось, закончившись изнурительным занятием наставника Долохова. Зато я заснула быстро и спала без сновидений.

Среда началась с нового предмета для иллюзионистов и зельеваров третьего года, так что мы с подругами снова оказались на одном ряду.

— Анатомия человека, — Есения скривилась, — надеюсь, показывать будут не на трупах?

— Думаешь, лучше живых людей резать? — насмешливо откликнулась Вера.

— К бесам тебя, — беззлобно выругалась Еся. — Предпочитаю бездушные макеты.

— Это вряд ли, — протянула я, разглядывая нового наставника. Мужчина пришел раньше срока и сейчас был занят тем, что крепил на доске обучающие плакаты. На нас он внимания не обращал. — Скорее всего нас ждет чистая теория.