Чтение онлайн

— Как же так? — всхлипнула Марийка. Она смотрела на меня, и в синих глазах, ярких и чистых, как у всех Уваровых, плескался ужас.

— Он не помнит меня? — предположила я спокойно. — Зелье?

Ян в этот момент снова оглянулся.

— Таких вроде нет. Боги! Вам нужно поговорить!

— Поговорим, — я сонно улыбнулась. — Потом.

— А сколько можно выпить успокоения? — вдруг всполошилась Марийка. — Ты выпила два?

— Четыре, — я стиснула зубы, чтобы подавить зевок, — немного хочется спать.

— Ты в поезде не спала! Тебе плохо?

— Нормально, — неуверенно повела плечами.

Во рту все онемело, но не страшно, даже приятно. Хотелось спать. Кажется, это из-за кошмара. Какого?

Время скакало бешеным зайцем. Я закрывала глаза, а когда открывала снова — картинка менялась.

К нам кто-то подошел. Я подняла глаза, моргнула, на секунду прогоняя дурман. Воскликнула:

— Ян!

— Простите, Василиса, — Демьян говорил словно через силу. — Я повел себя по-настоящему жестоко. Мне нет оправданий, но я не мог не подойти.

Я ошеломленно перевела взгляд на Аду, что льнула к моему мужчине.

«Или не моему?»

Поморгала. Перед глазами все расплывалось.

— За что вы просите прощения? — резко спросила Марийка. Я вздрогнула. Качнулась. Сестра тут же ухватила меня за руку.

— Это дело касается меня и вашей сестры, — спокойно ответил Ян.

— Говори, — устало выдохнула я.

«Когда же закончится этот дурной сон?»

Демьян молчал, но у меня уже не было сил поднимать на него глаза. Я смотрела в одну точку — на тонкие пальцы в серебристой перчатке. Пальцы, что уверенно сжимали белую ткань мужского мундира.

— Говорите! — потребовала Марийка.

— Я повел себя неправильно и жестоко, — заговорил Ян. — Я пытался соблазнить вашу сестру.

— Соблазнить? — подавилась воздухом Марийка. — Вы так просто об этом говорите?!

— У вас получилось, — пробормотала я, с трудом ворочая языком.

— Мне жаль, — прозвучало последнее, что я запомнила. Потом стало темно и тихо.

28-е Снеговея.

29-е Снеговея.

— Может погуляем? — Марийка присела рядом, и я неохотно отвернулась от окна.

— Не хочу.

— Ты уже три часа здесь сидишь.

— Ну и что? — я равнодушно пожала плечами.

— Мама волнуется.

Я вновь уставилась в окно. Кусты роз, укутанные в зиму садовником и припорошенные снегом, сугробами высились во дворе. Как надгробия.

— Скажи маме, что я выйду завтра.

— Ты говорила это вчера! — Марийка чуть повысила голос.

— Не помню.

Сестра замолчала, и несколько минут мы сидели в тишине.

— К тебе Степан приходил, — наконец произнесла Марийка. — И почти сразу ушел. Почему?

— Он справляется, я ему доверяю.

— Летом ты проводила с ним больше времени, чем со мной!

Я вздохнула и с сожалением оторвалась от снежного пейзажа — безмятежного и чистого.

— Чего ты хочешь, Маша?

Марийка поджала губы, потом выдохнула:

— Ты мне обещала! Обещала, что если Ян тебя предаст, ты не сломаешься! Ты же сильная, Лиска! Прийди наконец в себя! Ты же эту седьмицу провела как будто во сне!

Сестра все повышала голос и накал, но я ее почти не слышала. Сидела, пытаясь втолкнуть в легкие воздух и не могла.

— Лиска?! — Марийка все-таки заметила неладное. — Что с тобой?

Голова кружилась от нехватки воздуха. Паника разрасталась, ослепляя и обездвиживая.

— Бесы! — сестра подскочила, схватила меня за плечи и довольно жестко встряхнула. Мои зубы клацнули, чудом не прихватив кончик языка. Но сознание начало проясняться и паника отступила.

— Ну нельзя так реагировать на имя, — прошептала Марийка с явным отчаянием и еще раз встряхнула меня.

— Отпусти, — хрипло попросила я, и сестра сделала шаг назад.

— Как ты?

— Хорошо.

— Пожалуйста, поешь. Хотя бы фрукты.

— Позже.

Она постояла передо мной еще пару минут, потом ушла, почти убежала. Я развернулась к окну. За время нашего разговора тени немного удлинились. Когда кончик толстой тени от дальнего сугроба коснется основания беседки, начнет темнеть. Сознание вновь погрузилось в мягкую мутную дремоту.

Но спокойствие длилось недолго. Тень успела проползти до беседки только полпути, когда внизу послышались знакомые голоса. Я настороженно ждала. Голоса быстро приближались.

— Вот ты где, затворница! — воскликнула Есения, врываясь в комнату. Увидела меня и остановилась. Резко, словно уткнувшись в невидимую преграду.

— Краше в гроб кладут, — спокойно сообщила вошедшая следом за подругой Вера.

— Рада вас видеть, — сказала я. Попыталась встать и с удивлением поняла, что ноги меня почти не держат. Опустилась обратно на кресло, прикрыла колени пушистым пледом.

— Здесь дышать нечем. Обогреватели сломались? — Вера обошла комнату и остановилась напротив меня. Посмотрела строго и жестко. — Или мозги?

— Вера! — в один голос воскликнули Марийка и Есения.

— Что? — огрызнулась она зло. — Нужно ходить на цыпочках и позволить ей себя угробить?

— Зачем вы приехали? — спросила я. Голос был таким же слабым, как тело.

— Не за чем, а за кем, — все так же жестко сказала Вера, раздраженно тряхнув рыжими кудряшками. — За тобой.

— Я не вернусь в академию. Забирайте с собой Машу.

Мысль о том, что Марийка оставит меня в покое и не будет тревожить мой отдых, показалась весьма привлекательной.

— Я не поеду без тебя, — буркнула сестра.

Я вздохнула.

— Аглая позволила нам гостить сколько нужно, — дерзко заявила Вера. — И великой наставник подписал бумаги. Ты же нас не выгонишь?

Я нахмурилась. Поежилась. Воздух в комнате действительно был спертым от духоты, но я не давала открывать окна. Мне было холодно. Даже сейчас.

— Не поеду, — повторила уверенно. — У меня нет сил.

— О, — подключилась к беседе Есения, — я как раз привезла целый сундук лечебных снадобий. Поставлю тебя на ноги еще до вечера!