Чтение онлайн

– Словно под дождем. Если не считать этой жары.
– Он наклоняется и шепчет мне на ухо.
– Твои двоюродные сестры здесь. Иди, поговори с ними. Пусть они расскажу тебе о последних новостях. Ты уже выпускаешься и должна начать думать о карьере.

Мой желудок сжимается, когда я вижу своих двоюродных сестер на другой стороне бассейна. Те, кто работает в «Ситибанке». Те же, кто живет в Мидтауне, и Моника помолвлена с кем-то малоприятным, на ее пальце красуется обручальное кольцо с камнем величиной с гору.

Милая, обаятельная, хорошо упорядоченная жизнь.

Я бы послала все.

Я оглядываю толпу и натыкаюсь взглядом на двоюродного брата, о котором дедушка не упомянул. Он темная лошадка. Колин. Хотя, он больше похож на пиявку, чем на лошадь.

– Конечно.
– Я киваю головой, хотя сама думаю, что не сделаю этого. Вся искусственная сестра из Мидтауна или паразит-братец - нет. Я могла бы раскачать лодку, но зачем? Я готова спрятаться за каменной дамбой. Я готова раздеться догола и уплыть так далеко, лишь бы быть свободной от всего этого, от этой жизни в клетке, которую ведет каждый, присутствующий здесь.

Дедушка скрывается в толпе, и я обращаюсь к Джону. Он опрокидывает банку пива и опустошает ее. Он красивый мужчина, шесть футов [ примерно 180см. прим. ред. ] роста, мускулистое тело, руки в татуировках, начинающихся от запястья и исчезающими под белым поло. Он красив и многие девушки вокруг строят ему глазки, несмотря на то, что он гей. Просто в постели он играет за другую команду.

– Что ты пьешь?
– Он заправляет прядь волос мне за ухо так, как умеет только он, в то время, как я вся горю и не от жары, а от нахождения в кругу моей семьи дольше шести минут.

– Не важно, - отвечаю я, когда ловлю официанта.
– Прости.

Джон делает заказ.

– «Хайнекен», а она будет…

Я смотрю на поднос официанта, делая свой выбор. Какого черта? Я поднимаю бокал, чтобы понюхать его содежимое.

– Это подойдет.

Официант отходит, и Джон качает головой.

– Почему тебе так важно. Кто и что здесь подумает? Твои глаза смотрели на шампанское.

– Потому что, - говорю я.
– Я не отношусь к ним!
– Тогда я поднимаю свой бокал и улыбаюсь. Я никогда раньше не пробовала «Скотч», но многие мужчины пьют его, так что я делаю глоток… На вкус похоже на жидкость для заправки зажигалок в моей сумке. Вот дерьмо! Я схватилась руками за губы. Что, черт возьми, я только что взяла в рот? Я дрожу, а спиртное уселось на моем языке и сложило руки.

– Что случилось?
– спрашивает Джон. Глядя на меня с беспокойством.
– Тебе плохо?

Хорошо, я могу выплюнуть эту дрянь или проглотить ее. Я окидываю взглядом людей, все очень красивые, ведут интеллигентные беседы. Одетые в летние костюмы и белые лодочки. Дерьмо, выплюнуть «Скотч» будет крайне бестактно, поэтому мне приходится заставить себя проглотить его. Черт! Лучше бы не глотала. Я задыхаюсь, а затем начинаю кашлять. Джон хлопает меня по спине.

– Нет, я уже пьяна и хочу чего-нибудь другого!

***

ДВУМЯ ЧАСАМИ ПОЗЖЕ, я роюсь в кошельке в поиске ключей. Я выполнила свой долг и продержалась столько времени, сколько просила мама и скользила между людьми, не глядя на них, пока мои босоножки не ступили на пол в патио, и я не увидела, как Джон разговаривает с каким-то высоким человеком, на одежде которого была эмблема команды «Нантакет Редс».

– Простите, - обращается ко мне один их охранников.

– Да, - отвечаю я, глядя через плечо. Джон и его собеседник смеются, на секунду наклонив головы друг к другу. Я узнаю в собеседнике Джона одного из руководителей из Манхэттена. Какой-то крупный адвокат, кажется, также в памяти всплывает, что у этого адвоката есть жена и дети.

– Президент хочет поговорить с вами, мисс Кеннеди.

– Со мной? – Я перевожу взгляд на охранника, интересно, что президент Габриель Норс хочет от меня.

Должно быть, это дело рук моей бабушки. Десять к одному, что она ищет выгоду в общении с президентом Норсом. Ах, да – и – о, нет!

– Президент ждет в библиотеке.
– Он кивает в сторону дома.
– Пойдемте со мной.

Он разворачивается, чтобы уйти, будто я тут же с радостью последую за ним.

– Простите, сэр.
– Я складываю руки на груди в ожидании.

Он перестает говорить в рацию и отдавать кому-то команду «держать позиции».

– Да?

– Я не могу сейчас. Пожалуйста, скажите президенту, что я встречусь с ним позже.
– Я нахмурилась, поджимая губы и кивая.

Охранник смотрит на меня поверх очков, его зрачки становятся шире и он выглядит так, будто не знает, что ему делать. В то время пока он пытается понять, как не потерять свою работу, я пытаюсь обойти его.

– Добрый вечер.
– Я направляюсь к Джону и его приятелю. Оба смотрят на меня, а затем переглядываются. Я направляюсь к ним. Улыбаюсь Джону и зову его, чтобы привлечь его внимание.

– Уделишь мне минутку?

– Чтобы спасти тебя от охраны? Что, черт возьми, это было?
– спрашивает Джон.
– Что он хотел от тебя?

– Просто бабушкин заговор, - издеваюсь я.

– Ксавия, приятно видеть вас снова. Давно не виделись.
– Высокий блондин и женатый адвокат протягивает мне руку. Я не могу вспомнить его имя, но протягиваю руку в ответ.

– Взаимно. К сожалению, я вынуждена вас покинуть.

– Без проблем, - отвечает он.

Я улыбаюсь им обоим. Потом сосредотачиваю взгляд на Джоне.

– Ты готов ехать?

– Более чем готов, - отвечает Джон и переводит взгляд на своего нового друга.
– Митч?

Теперь я смотрю непосредственно на Джона, пытаясь поймать его взгляд и понять, едет ли с нами Митч, но мой лучший друг игнорирует мой взгляд.

– Вам нужно вернуться обратно в город?
– спрашиваю я Митча. Беря быка за рога.

Зрачки Джона расширяются, и он шепчет мне на ухо:

– Обратно я еду с ним.

– Ты это серьезно…

Он дергает меня за руку и крепко сжимает ее, я хочу рассмеяться и спросить, не сумасшедший ли он. Но он смотрит на меня таким взглядом «Я-убью-тебя-когда-ты-будешь-спать».

Я чувствую леску, сжимающую мое горло. Я не хочу, чтобы он ехал с Митчем.

Я ревную Джона?

К этому блондину?

Из-за того, что они могут быть вместе? В постели?

Черт, да.

– Абсолютно готов. После Вас, - произносит Митч, и его улыбка становится шире. Он отставляет свой напиток, и я двигаюсь к задней части дома. Я хочу уехать как можно дальше, и я ненавижу это чувство. Вместо того чтобы выйти через зал внизу, где, я уверенна, находится бабушка. Я иду по боковой дорожке.