Чтение онлайн

Что будет, если мистер Вульф решит, что Генри и я спим вместе? Разве его волнует, чем занимается сын? Наверное, да, если это бросает тень на компанию. Судя по тому телефонному разговору на днях, он очень гордится именем Вульфов. Что-то в том разговоре меня смущает, но я не могу понять, что.

Повисает долгая пауза, и затем я слышу вопрос Генри:

— Чем они там занимались так долго?

— Как думаешь, чем? — Белинда раздражённо вздыхает. — Это кабинет для восковой депиляции.

— Двадцать минут?

Мне хочется провалиться сквозь землю. Я почти вижу выражение его лица.

— У меня есть догадка. Возможно, твоя маленькая деревенская девочка начинает раскрепощаться. И если это не для тебя, то наверняка для кого-то ещё.

Шаги приближаются к двери, и я отскакиваю как раз в момент, когда она распахивается. Генри выходит и просто смотрит на меня, на его лице холодная маска. Он явно в ярости.

Белинда появляется следом за ним.

— Встретимся на причале в час? — Её взгляд скользит по мне. Эта женщина ненавидит меня, и дело исключительно в ревности. Это почти смешно, учитывая, кто она и как выглядит.

— Ага, — бросает Генри, даже не поворачиваясь к ней. — И внеси, пожалуйста, в личное дело мисс Митчелл предупреждение за использование имущества отеля в личных целях.

Я бледнею.

Я смотрю, как она торжествующе удаляется, жду, пока она скроется за углом, и тут же начинаю умолять Генри.

— Пожалуйста, не увольняй Кэти.

Он начинает шагать взад-вперёд, уперев руки в бока, не говоря ни слова. А когда наконец начинает говорить, это совсем не то, чего я ожидаю:

— Это для Майкла? — шипит он.

Мой рот открывается от неожиданности.

— Нет!

Он будто взвешивает это единственное слово, его взгляд скользит по мне.

— Увидимся у меня дома около пяти, — говорит он уже спокойнее. — Разберись с текущими делами.

Через секунду он исчезает, оставляя меня одну в коридоре.

Я всегда ненавидела колготки.

Они вызывают зуд и сковывают движения, и, без сомнения, к концу дня на них обязательно появляются затяжки. В детстве мама заставляла меня надевать их в церковь, даже в самые жаркие летние дни. Говорила, что ходить с голыми ногами неприлично. Только язычники так делают. Видимо, мама и те, кто придумывал дресс-код в Wolf, в чём-то сходятся, потому что одно из требований для женщин — носить колготки с форменной одеждой. И я всё ещё их ненавижу. Настолько, что, сидя в гостиной Генри, я сняла их с громким облегченным вздохом. А обтягивающую юбку, в которой невозможно бороться с натяжной простынёй? Скинула и её пятнадцать минут спустя, получив наконец возможность свободно ползать по королевскому матрасу, потому что чёртовы уголки этой негодной резинки сегодня отказываются держаться.

Я не беспокоюсь о том, чтобы сразу одеться. Я видела, как лодка с Генри, Белиндой и дюжиной гостей уплыла. Его не будет пару часов, и в моей белой блузке, едва прикрывающей трусики, с волосами, собранными в небрежный пучок, уборка его коттеджа стала в сто раз легче, быстрее и комфортнее.

Закончив, я задвигаю прикроватную тумбочку и выключаю пылесос. В коттедже снова воцаряется тишина. Я вздыхаю, потирая затекшую шею.

— Это новый взгляд на униформу?

Я взвизгиваю и оборачиваюсь. В дверях спальни стоит Генри, с его пальцев свисают те самые колготки, которые я оставила на диване. Его обычная холодная маска исчезла, но я не могу разобрать тёмный, задумчивый взгляд, который её сменил.

Лицо мгновенно вспыхивает.

— Твоя лодка уплыла! Ты был на ней! Почему ты так рано вернулся? — Гул пылесоса заглушил звук открывающейся двери. Наверное, мне стоило нырнуть за юбкой, а не стоять тут, как оленю в свете фар, но, кажется, хуже уже не будет.

— Я не знал, что должен предупреждать ассистентку, чтобы она была полностью одета, прежде чем вернуться домой, — сухо отвечает он, свободной рукой ослабляя галстук и бросая его на комод.

— Эта форма не подходит для уборки. Если ты хочешь, чтобы я тут прибиралась, выдай мне униформу горничной, — слабо защищаюсь я, пряча одну голую ногу за другой. Нет оправдания тому, что, вернувшись, ты обнаруживаешь личную ассистентку полуголой в своих апартаментах.

Чёрт, чёрт, чёрт. Я снова облажалась. Не удивлюсь, если он наконец уволит меня. Я это заслужила. Хотя... почти уверена, что не уволит.

Он прикрывает за собой дверь, и из-за этого простого движения живот сжимается от нервного возбуждения и предвкушения. В том, что меня застали полураздетой в комнате Генри, есть что-то невероятно эротичное.

— У одного из гостей на лодке случилось семейное ЧП. Я уже поговорил с кем планировал, поэтому решил сойти, когда мы вернулись. Да и одет я не совсем для прогулки на катере.

Он медленно приближается, пока между нами не остаётся пары шагов. Снимает пиджак и бросает на кровать. Я глубоко вдыхаю, опьянённая его парфюмом. Это так непрофессионально.

— Прости. Это больше не повторится, обещаю. Как и история с душем. — Я сглатываю. — И со спа.

Интересно, распространяется ли соглашение о конфиденциальности на такие неловкие ситуации? Неужели всё лето будет чередой подобных моментов?

— Ах да, история со спа. — Он обходит меня, медленно кружа вокруг, как хищник. По спине пробегает дрожь. — Скажи, что ты делала в том кабинете с Кэти Монтгомери?

Я сглатываю. Он знает, кто она. Как знал, кто такая Лоррейн. Он что, знает всё про всех? Или только про меня?

— Личный уход.

— Брови и подмышки занимают не больше десяти минут. Ноги — дольше. С лицом у тебя проблем нет. Остаётся только одно место.

Я ахаю, когда его рука скользит между моих ног, касаясь внутренней стороны бёдер. Тело отзывается, несмотря на смятение. Пульсирующий жар, не утихавший с того дня в лесу, вспыхивает с новой силой. Это правда происходит? Он трогает меня... там?

— Если мы собираемся продолжать работать вместе, нам нужно быть полностью откровенными друг с другом. Так что я спрошу снова — ты ведь так и не ответила тогда. — Его глаза не отрываются от моего лица, и в них теперь полыхает что-то опасное. — Тебе понравилось смотреть, как я дрочу в душе?

Я закрываю глаза. Он никогда не позволит мне забыть об этом.

— Эбби. — Он почти рычит.

Я позволяю себе кивнуть, глаза всё ещё закрыты.

— Ты видела такое раньше?

Качаю головой, не в силах выдавить ни слова.

— Посмотри на меня.

Я заставляю себя открыть глаза. Он улыбается, его взгляд скользит вниз, к моим голым ногам. Ещё утром я ругала эту блузку за то, что её едва хватало, чтобы заправить в юбку. Теперь же благодарна за то, что она прикрывает мои невзрачные хлопковые трусики. Надо бы купить новые.

Его сильные пальцы сжимают мой подбородок — мягко, но твёрдо, заставляя запрокинуть голову, пока наши взгляды не встречаются. Наконец-то он ничего не скрывает. Наконец-то в них то, что я могу распознать, даже если не могу в это поверить, — желание. Наконец-то...