Чтение онлайн

Наследников нет, только наследницы. Мы — это будущее.

Мой отец самый могущественный, и одного его имени достаточно, чтобы заставить человека помочиться там, где он стоит, идентифицировать себя как Грейсон, значит дать другим понять, что обидеть одного, значит обидеть всех. Так что, если кто-то захочет пустить стрелу мне в сердце, это будут не только Ревено, которые вырвут их из моей груди, но и семьи моих девочек. Это, так сказать, мера предосторожности. Нерушимый союз, о котором знает каждая мелкая рыбешка в криминальном мире. Если бы Дельта, Бронкс и я не были такими тугими, как наши корсеты на торжественных вечерах, мы были бы тем поколением, которое подорвало фундамент, на котором держится идеал. В книгах нет ни одного рекорда, который кто-либо из нас не побил бы или не создал новый за наши первые два года здесь, в Элитной академии Грейсон.

Они не зря называют нас вундеркиндами, но, когда рядом никого нет, чтобы это услышать, некоторые действительно называют нас слабаками. Чрезмерно амбициозные придурки, стремящиеся занять место наших семей, верят, что влияние, которым обладают наши фамилии, умрет вместе с людьми, стоящими у власти сегодня, если оставить это на усмотрение нашего ордена.

Они ошибаются.

Моя сестра, возможно, и не справилась с ролью, которую дал ей мой отец, из-за своей последней чуши, не то, чтобы это было большим шоком, учитывая обстоятельства, но я этого не сделаю. Когда моей семье понадобится лидер, который высоко поднимет имя Ревено, я выступлю с гордостью… и полуприцепом, набитым всевозможными боеприпасами. Особенно теми, что носят секретный характер. К счастью, мы с девочками ничего не скрываем друг от друга, причина номер один, по которой жить с ними здесь, в поместье, так хорошо, как получается.

— Грейсонская принцесса, не одетая и не отглаженная до рассвета. Я не знала, что такое разрешено. Думаю, за три месяца многое могло измениться.

Лед, твердый и увесистый, наполняет мои вены, сковывая позвоночник и впивается в кожу тысячами крошечных иголок, самая большая и острая из которых вонзается прямо мне в спину.

Заговори о дьяволе, и она появится …

Мой мозг посылает ощущение моему телу, заставляя его дрожать, но я гребаный гений, и этот жалкий рефлекс прекращается, не успев начаться.

Я ей никогда не доставлю удовольствия застать меня врасплох. Не после того, что она сделала, и уж точно не после того, что она пытается сделать сейчас.

Медленно и с грацией гребаного Грейсона я поворачиваюсь, сопротивляясь желанию стиснуть зубы при виде зеркального отражения передо мной. Мне следовало бы вырвать ей язык за то, что она насмехалась надо мной, даже если она произнесла свои слова дразнящим, безошибочно неловким тоном.

Юмор, конечно, такой же плоский, как и ее грудь.

— А как бы ты поступила? Только Грейсоны знают, что такое Грейсоны и что им не позволено делать. — Ничего не изменилось. Такого правила в отношении пижам или того, как мы одеваемся у себя дома в свободное время, нет и никогда не было. Я могу разгуливать по дому голышом, если захочу, и никто и глазом не моргнет. Персонал все равно приветствовал бы меня, делая вид, что это совершенно нормально.

Моя сестра имеет наглость изображать сожаление, опустив глаза и вздернув подбородок, хотя это не имеет никакого отношения к тому, что она сказала.

Она всегда была покорной.

Слабость, вот что такое подчинение. Сдаться, значит сдаться, а сдаваться нельзя, только не для Грейсонов и уж точно не для дочерей Райо Ревено.

Мы должны быть сильными. Доминирующими. Выше всех. Моя сестра пропустила это сообщение мимо ушей. Мой взгляд скользит поверх ее головы, когда преступник, который заманил ее сюда этим ходом, скрывался за углом.

Инстинктивно я выпрямляюсь. Плечи широкие и ровные, подбородок высокий и твердый, глаза острые, а рот аккуратно изогнут. Никогда не показывай им своих тревог, дочь. Это сообщение не заняло много времени, чтобы до меня дошло.

Еще один урок, который моя сестра, похоже, никак не могла усвоить.

— Это то, что мне нравится видеть. — Он скользит вверх, само его присутствие пугает, выражение его лица мягкое, но обманчивое. — Обе мои девочки в одном месте, как и должно быть.

— А как насчет обстоятельств? — Я улыбаюсь. Большой и фальшивой улыбкой. — Это тоже идеально, или ты все еще притворяешься, что она не…

— Не время. — Голос моего отца смертельно спокоен, хотя в его глазах вспыхивает предупреждение.

— Я с нетерпением жду приглашения в своем календаре.

Я никогда не была сильна в предупреждениях.

Райо Ревено смотрит на меня, ничего не выдавая, но я хорошо знаю своего отца, так что ему и не нужно этого делать. Он хочет, чтобы я молчала. Приняла его решение. Чтобы предложить моей сестре защиту, которую обеспечивает поместье. Это мы можем предоставить. Он хочет, чтобы я просто сказал “да”.

Абсолютно, блядь, нет.

Он может контролировать многое. Его влияние может преобладать надо мной во многих отношениях, может быть, во всех отношениях, даже если мне нравится притворяться по-другому, и в конце концов, если он хочет, чтобы что-то произошло, скорее всего, это произойдет.

Однако в данном случае отдача такой команды разозлила бы многих людей, а в нашем мире враги, которых вы наживаете на своем пути, не говорят гадостей у вас за спиной.

Они берутся за это с ножом.

Настаивать на своем было бы все равно что взять имена Бандони и Делеон и плюнуть на них. Отец Бронкс и дедушка Дельты с наступлением темноты будут вышибать двери в "Ревено Тауэрс". Конечно, мы с моими девочками дружим, так что я могла бы очень легко сказать "да" и ввести их в курс дела позже. Они не стали бы драться со мной, как и я не стала бы драться с ними, но мы не принимаем решений друг без друга, если только это не необходимо.

Это не одна из таких ситуаций.

Моя сестра не умрет до ужина.

Я имею в виду, в любом случае, это маловероятно …

Нет, отцу просто придется делать то, что он ненавидит. Ему придется подождать. Я мило улыбаюсь, и он знает, что сегодня уйдет отсюда с моей сестрой на буксире. Его грудь поднимается при полном вдохе, и пока он говорит с моей сестрой, его глаза не отрываются от меня.

— Бостон, подожди в общей комнате.

— Но… — осмеливается возразить она.

Мы оба поворачиваем головы в ее сторону, и она захлопывает рот, бросая на меня острый взгляд, прежде чем вальсировать прочь, задрав нос, как испорченная королевская особа. Она ненавидит, когда ее отвергают, даже если ее отношение, не более чем обида, которую она пытается скрыть, но безуспешно. Я не знаю, почему она ожидала чего-то меньшего. Это сделала она, а не я.

Как только она уходит, начинает мой отец.

— Я слышал, на этой неделе ты потеряла девушку.

— Ты слышал, что мы также добавили одну?

— Тебе следует добавить больше мужчин, — отмахивается он от моего комментария. — Больше силы.

Я не отвечаю, просто коротко киваю ему. Конечно, папа, я сразу перейду к делу, потому что так легко доверять мужчинам, которые уже считают себя особенными просто потому, что родились с какой-нибудь престижной родословной. Он долго смотрит мне в глаза, а затем прочищает легкие, черты его лица и плечи смягчаются.