Чтение онлайн

Это… интересно. Интригующе?

В моем мире все оскорбляет людей. Смотрите на них слишком долго, они оскорблены. Не смотри на них вообще, это двойное оскорбление. Когда тебя окружают грозные люди, приходится переступать тонкую грань. Это утомительно.

— Как ты узнал, что я здесь? — Нарушаю я молчание.

Он устраивается поудобнее на моем пассажирском сиденье.

— Как, по-твоему, я узнал?

— Мужчина в магазине. — Очевидно. — Он звонил тебе.

Бастиан кивает.

— Это нейтральная территория, — предупреждаю я, мой голос звучит резче, чем предполагалось.

Его брови сходятся на переносице.

— Нейтральная территория. Ты ведь не сбилась с пути, не так ли?

Дерьмо. Ладно, значит, он либо придурок, занимающий низкое положение, либо не знает, что организованная преступная группировка владеет этим городом… и всеми в радиусе трехсот миль.

Кремень.

— Как ты нашел это место? — Я игнорирую его вопрос.

— Слышал об этом.

— От кого?

— Неважно.

Мои глаза заостряются.

— Ты много кого знаешь из отбросов?

Он непримиримо пожимает плечами.

— Все, кого я знаю, отбросы, Богатая девочка. Что это за двадцать вопросов? — Он спрашивает, но рассказывает мне больше, не дожидаясь моего ответа. — Мой приятель наткнулся на это место, сказал, что там темно, тихо и трудно найти, поэтому я спустился и поговорил с владельцем. Если я появлюсь, он закрывает на это глаза, а взамен…

— Ты платишь ему за молчание.

Он слегка хмурится.

— Я мою его мусорные контейнеры два раза в месяц и прихожу в дни пополнения его запасов. Этому мужчине под семьдесят, и у него больное колено. Он не может поднять ни хрена больше десяти фунтов и не может стоять больше двадцати минут. Я помогаю ему, он помогает мне.

Это… мило.

Он мог бы просто угрожать парню, поскольку тот не находится ни под чьей защитой, и это не было бы актом против могущественной семьи, но нет. Это равная, честная сделка, и человека не загнали в угол, из которого ему не разрешают выйти без штрафа.

Это странный способ ведения бизнеса, но, опять же, интересный.

— Ты когда-нибудь пробовал барбекю?

Его глаза расширяются от случайной смены темы, низкий смешок срывается с его губ.

— Да, у меня было барбекю. — Он снова смеется. — Почему, ты… — он замолкает. — Ты никогда не пробовала барбекю.

Это не вопрос, и я не уверена, почему я не хочу отвечать.

Вероятно, потому, что Бастиан выглядит так, будто ему не помешало бы железо, которое содержится в солидном стейке, а я богачка другого сорта. Мои блюда стратегически спланированы, подготовлены заранее и готовятся известными шеф-поварами с культурными традициями. Очень редко прием пищи повторяется, если только мы специально не попросим, что мы и делаем. Иногда. То же самое и в Грейсон Элит. В зависимости от вашего профиля, выбранных факультативных занятий и, да, даже области обучения, мы организуем ваше питание.

Вы кормите не тело, вы кормите мозг, любимая фраза нашего диетолога.

Я думаю, барбекю не подходит по всем параметрам. Я перекидываю волосы через плечо, и его глаза следят за этим движением, медленно возвращаясь к моим.

Он изучает меня.

— Ты голодная?

— Нет.

Он кивает, на мгновение выглядывая в окно, прежде чем оглянуться назад, и в кончиках его пальцев внезапно появляется косяк.

— Хочешь проголодаться?

Так ли это? Я не знаю, но что я точно знаю, так это то, что мне следует вернуться домой. Если мой отец узнает, что я здесь, он не позвонит и не предупредит меня вернуться в поместье. Он появится с двумя внедорожниками впереди и тремя сзади, каждый из которых будет загружен вооруженной охраной. Он мог бы застрелить Бастиана ради забавы, и под забавой я подразумеваю наиболее вероятную. Конечно, это не будет смертельный выстрел, он попадет в ногу или икру.

Я так думаю.

В любом случае, Бастиан ушел бы с дырой в теле, которую он не смог бы заполнить украшениями для тела. Так что, если я собираюсь рискнуть быть пойманной, я могла бы сначала накуриться, и это единственная причина, по которой я раскрываю ладонь, ожидая, когда он бросит в нее косяк.

Это определенно не потому, что я хочу остаться здесь еще немного.

С ним.

Глава 9

Басс

Небо здесь просто шикарное. Смог над городом внизу не такой густой, позволяя немного звездам проявиться, даря ложную надежду всем нам, шепча, что там есть нечто большее, и все, что тебе нужно сделать, это дотянуться до этого. Я тянусь, складываю несуществующие камни и взбираюсь по невидимым, нескончаемым лестницам, и я не приближаюсь ни к одной вещи, которую хочу.

Лучшая жизнь для моей сестры.

Ключ к тому, где находится моя дерьмовая мать.

Моя собственная гребаная цель.

Дело в том, что я «уловка-22» (1). Чертовски беден, но богат мозгами.

Беспечный, но осторожный.

У меня черное сердце, но оно сука все еще истекает кровью.

Мне не нужна тихая маленькая жизнь. Это дерьмо не для меня, не после того, что я сделал и что мне нравится делать, но я не могу найти способ обойти свои темные потребности, который привели бы к тому, чего я хочу больше всего.

Моя сестра счастлива в доме, где она чувствует себя в безопасности. Она ни разу не упомянула о нашей матери, и я не могу с уверенностью сказать, думает ли она о ней вообще, но я надеюсь, что она этого не делает, поскольку нет никаких счастливых воспоминаний, которые приходили бы на ум.

Я, с другой стороны, думаю о ней все время. Каждый день и каждую гребаную ночь. Не будет ощущения превосходства, пока она все еще там, свободная и живая. Возможно, она и не прикасалась к нам физически, но она такое же чудовище, каким был наш отец, и я сгораю от желания, чтобы она поняла это сейчас. Я не долговязый, нездоровый мальчик, боящийся высказаться или вести себя неадекватно.

Я — тень, которая прячется. Больший монстр. Тот, кто сильнее.

Больше и сильнее я или нет, я все еще не знаю, как дать моей сестре то, что ей нужно, что позволит мне взять от этой жизни то, что я хочу, и в этом кроется одна из миллиона гребаных проблем, в которых меня похоронил Бастиан Бишоп.

Пристально глядя на мерцающие огни в небе, я выпускаю кольца дыма в воздух, заслоняя каждое пятнышко. Молчание, должно быть, тянется слишком долго, потому что краем глаза я замечаю, как Роклин поворачивает ко мне голову.

Потребовалось некоторое время, чтобы убедить ее выйти из машины, но последние пятнадцать минут мы лежали бок о бок на одеяле на моем ржавом капоте. Косяк потух уже дважды, мы оба погрузились в собственные мысли, и ни один из нас не произнес ни слова вслух с тех пор, как мы начали. Может быть, потому что мы не знаем друг друга, а может быть потому, что мы не доверяем друг другу.

Вероятно, по обеим причинам.

Держу пари, это также как-то связано с тем фактом, что никто из нас не знает, какого хрена мы здесь делаем. Неважно, сейчас она смотрит на меня, ее губы плотно сжаты, так что я думаю, у нее что-то на уме. Не уверен, что она оказалась бы здесь, если бы этого не делала. Это я, против ее здравого смысла, каким я и должен быть точно так же, как она против моего.