Чтение онлайн

Черт бы ее побрал!

Расстроенная, я захожу в свой шкаф, бью каблуками куда попало и срываю платье через голову, роняя его на пол. Мой гардероб подобран по цвету, поэтому я перехожу к черному отделу, надеваю боди с длинными рукавами и втискиваюсь в пару темных облегающих брюк, которые доходят мне до пупка и обтягивают лодыжки.

Зеркало светится, и я наклоняю голову, оглядывая свой наряд.

Да, сапоги до колен просто необходимы.

Я присматриваюсь к паре темно-синих, но, в конце концов, у меня хорошее настроение.

— Эти черные. — Я надеваю их, застегиваю молнию на икрах, хватаю свою сумку и направляюсь к лестнице.

По пути я прохожу мимо Сэйлор и Джаспера; дверь Кельвина приоткрыта, когда я выхожу на лестничную площадку, но никто меня не останавливает, и я не оглядываюсь. Я прохожу по коридору, мимо музыкального зала и столовой, и набираю код гаража.

Гигантские стеклянные двери раздвигаются, и легкий холодок из огромного подземного пространства ударяет мне в лицо. Когда я нажимаю на брелок, моя малышка оживает, мурлычет, урчание двигателя становится сильным, успокаивающим звуком, от которого ощущение пустоты в моей груди немного утихает. Дверь открывается передо мной по моей команде, и я забираюсь внутрь, мои пальцы обхватывают руль, поворачивая его, пока мои кулаки не соприкасаются.

Я закрываю глаза и вдавливаю педаль газа в пол еще до того, как дверь захлопывается, так же быстро вдавливая ногу в тормоз. Только тогда я открываю глаза, и ухмылка растягивается на моих губах. Три дюйма, это все, что отделяет меня от стальных дверей, ведущих в подземный туннель. Это ближе, чем в прошлый раз.

Ввожу код ворот на экране, который мы добавили в машину, и они открываются.

Я свободна под небом летней ночи ровно через сорок пять секунд.

Машина без усилий петляет по извилистым дорогам, с легкостью плывет по полосам движения, и я открываю окна, воздух наполняется ароматом сосны, смешанным с дымчато-цветочной ноткой. И чем-то пикантным. Кто-то готовит, и пахнет вкусно, но как только аромат наполняет кабину, он исчезает, скорость, с которой я еду, уносит меня далеко за пределы этого. Я продолжаю вести машину, петляя вдоль береговой линии, которую в это время ночи не видно.

Прежде чем я осознаю, куда направляюсь, проходит час, и я жму на тормоза, глядя через пустую стоянку, ведущую к небольшому кирпичному зданию у черта на куличках, мой взгляд скользит по бордюру на краю склона холма. Мои брови сходятся на переносице, когда я ставлю машину на стоянку, но я не выхожу. Я откидываюсь на спинку стула и задаюсь вопросом, какого черта я сюда приехала.

В ту ночь, когда я наткнулся на наполовину мужчину, наполовину мальчика в кожаной куртке и выцветших черных джинсах, я впервые оказалась здесь, и я даже не знаю, как я тогда нашла это место.

Черт, я даже не знаю, как я нашла его сейчас.

В прошлый раз мне пришлось несколько раз свернуть не туда на обратном пути, чтобы понять, где я нахожусь. Ладно, может быть, Сай действительно рассказал моему отцу. Рискну ли я зайти в пиццерию, где человек за прилавком платит мафии за свою защиту, а это значит, что здесь можно найти неприятности?

Он платит моему отцу?

Фикеле?

Это отрезвляющая мысль, и моя рука инстинктивно опускается в пространство на краю сиденья, кончики пальцев касаются маленького кинжала, хранящегося там. Если я полезу под сиденье, там будет пистолет, а в бардачке нож. Сзади под изготовленной на заказ половицей лежит дробовик, а на случай, если потребуется тишина… рядом с ним спрятаны лук и стрелы. Все это гарантии, которых требовали Сай и мой отец, когда я отстаивала свое право иметь собственные транспортные средства. Если бы это зависело от них, меня бы крепко держали взаперти за пуленепробиваемым черным стеклом городского автомобиля навсегда или, предпочтительно, в Грейсон-Мэнор, если только мне абсолютно не нужно было выходить.

Я притворилась, что возражаю против тайника с оружием, чтобы они почувствовали, что что-то выигрывают, но я не тупица. Я, лучший рычаг воздействия, на моего отца, а также на мою сестру, глупую или нет.

Мой отец пришел бы в ярость из-за меньшего, посмей же прикоснуться к его дочерям без нашего согласия, может быть, даже без его разрешения? Это верный билет на глубину в шесть футов. Хотя я сомневаюсь, что сегодня вечером мне понадобится оружие. Эти координаты не являются ничьей территорией, я проверила их в ту же минуту, как вернулась домой той ночью.

Так как же получилось, что Бастиан смог… решить свою проблему без обращения к местным властям? Владелец малого бизнеса, не имеющий связей или знаний об организованных преступных семьях, вращающихся в этом городе, и тех, кто связан с ними, запаниковал бы, не так ли? Запереть двери, позвать на помощь?

Так почему же он этого не сделал? Боится ли он подражателя плохому мальчику в старой ржавой Cutlass 1972 (Кортик)?

Если да, то чего тут бояться?

Итак, он скрытен и может пробираться в места, которые ему не принадлежат. Все крысы так делают. Вот почему существуют дезинсекторы, у наших просто случайно есть глушители на конце шестидюймового ствола. Держу пари, он даже не смог бы купить пистолет, если бы захотел. Во-первых, они дорогие. Во-вторых, у него, вероятно, есть послужной список, у таких драчунов, как он, всегда есть.

С другой стороны, его не поймали на том, что он шнырял по Энтерпрайзу, хотя он мог бы сойти за… нет. Он не сошел бы ни за кого, о ком я могу думать. Возможно, дальний родственник Вейлов из Сент-Чарльза. Их внук, который прошлой осенью начал работать в Грейсон Элит, с каждым месяцем добавляет все больше чернил.

Татуировки сами по себе не вызывают неодобрения в нашем мире. На самом деле, многие преступные семьи где-то носят свои фамильные гербы на теле так же, как те из нас, у кого есть стражи, делают это со своими, но если ты не мужчина, которого все должны знать и помнить, ты мужчина, который должен сливаться с толпой, если это необходимо. Последнее, чего вы хотите, это чтобы кто-то увидел, как вы приближаетесь, а тело, покрытое произведениями искусства, обязательно привлечет внимание.

Бастиан не позволил мне рассмотреть свое, когда дразнил меня игрушкой на кончике члена. С этой мыслью я откидываю спинку сиденья на несколько дюймов и достаю свой телефон, набирая основные сведения о том, что, как я знаю, там было.

Пирсинг члена.

Я нажимаю поиск, мои брови подпрыгивают и опускаются в следующую секунду, когда появляется первый набор изображений. У некоторых из них между кольцами, похожими на обручи, натянуты пучки обвисшей кожи, два и три по прямой линии спускаются по древку, а у других крючок проходит прямо через отверстие.

— Определенно нет…

Мои губы приоткрываются, и я закрываю глаза, вспоминая.

Украшение натянуто на резиновую оболочку, в которой он его душил, но это не помешало холоду металла шокировать мой разгоряченный центр, когда он дразнил меня кончиком …

Блядь!

Я пробую еще раз.

Пирсинг головки члена.

Мой телефон на секунду задумывается, а затем появляется новое изображение. У меня отвисает челюсть, и когда я читаю название пирсинга, я понимаю, что знала, что это за пирсинг, но, черт возьми.

— Черт возьми, ай…

Это принц Альберт, изогнутая штанга, почти как крюк, прямо через дырку для мочи. Какого черта кому-то понадобилось это делать? Я начинаю читать описание, вплоть до преимуществ, и все в порядке. Теперь я понимаю это. Я прокручиваю назад к примерам фотографий, увеличивая изображение толстой, гордо поднятой головки члена на экране.

— Хорошее предположение, но неверное.

Мой телефон падает мне на грудь, кинжал в мгновение ока оказывается у меня между пальцами, но, когда мой взгляд скользит к окну и там маячит знакомая тень, я роняю его. Мое сердце начинает бешено колотиться, уровень адреналина снова падает, и моя голова откидывается на сиденье.