Чтение онлайн

— Я бы назвал это милосердием. Я ненавижу оружие. Пистолеты слишком добры. Милосердие удел слабых.

— Ты говоришь, как мой отец.

— Умный человек.

— И ты убил своего?

— Умная женщина. — Я выдерживаю ее пристальный взгляд, высматривая признаки неодобрения или испуга.

Вместо этого ее ладони ложатся мне на грудь, скользя вверх и обхватывая шею. Мой пульс успокаивается, и я понимаю, что именно поэтому она это сделала. Чтобы успокоить меня. Утешить меня. Я только что сказал ей, что убил своего старика, и вместо того, чтобы сбежать, она хочет развеять мои тревоги.

Станет ли она моей попутчицей или умрет?

— Моя мать не умерла, — говорю я ей то, что она уже знает, добавляя то, чего она не знает. — Но для меня определенно заслуживает этого. Я уже некоторое время ищу ее, но она исчезла в тот же день, что и я.

Она кивает.

— О тебе нет никаких записей. Почему этого нет в файле?

— Ко мне подошел мужчина в костюме обезьяны. Подбросил меня куда-то, где мне предложили работу, и я согласился. Я такой же жалкий панк, каким выгляжу. У меня нет ничего своего, и я живу в приюте с полудюжиной таких же, как я.

— Сколько тебе было лет?

— Пятнадцать. — Я целую ее в левую щеку, затем в правую. — Я попал в этот маленький клуб, потому что мой отец вбил в меня тишину, и эти побои научили меня быть невидимым. Вы не можете прикоснуться к тому, чего не видите, и вы не можете найти то, чего не слышите. Я оказался внутри до того, как они узнали о моем прибытии, и сработавшая бесшумная сигнализация не была им понятна. Это был Хейз, и это было сделано нарочно.

— Чтобы привлечь к тебе внимание.

— Это верно.

— Парень, с которым мы пришли сюда, тот, кто был позади меня во время драки, это был Хейз?

Я киваю.

— Он слизал мою кровь.

У меня вырывается громкий смех, и я утыкаюсь головой в изгиб ее шеи, прежде чем упасть рядом с ней.

— Да, у него слабость к крови.

Она свирепо смотрит на меня, приподнимаясь на локте.

— Что?

— Я думала, ты, я не знаю, вскочишь и побежишь туда, придушишь его или что-то в этом роде.

Я ухмыляюсь, заправляя ее волосы за ухо.

— Я сделаю это, если ты этого хочешь.

Ее глаза только еще больше сужаются.

— Это шокирует. Я потрясена.

Я не могу удержаться от смеха над тем, какой серьезной она выглядит.

— Бастиан, ты ревность в человеческом обличье.

— Это не ревность.

— Нет?

Я качаю головой.

— Это вопрос того, что принадлежит мне, а что нет. Никто не должен прикасаться к тому, что им не принадлежит, без разрешения.

Она игриво смотрит на меня, вероятно, вспоминая, как сказала что-то подобное в ту ночь, когда стала моей.

— На случай, если тебе интересно, Хейз единственный мужчина, которого я не заставлю есть бетон за то, что он прикоснулся к тебе. Я люблю этого чувака.

— Значит, если бы я захотела, чтобы он… поиграл с нами? — Ее глаза искрятся озорством, она пытается разгадать мой блеф, как хороший маленький игрок.

Через несколько секунд телефон оказывается у меня в руках, и не проходит и пяти секунд, как мой мальчик открывает дверь спальни. Ее голова поворачивается в его сторону, глаза расширяются, когда они возвращаются ко мне.

— Иди сюда, дружище.

Он заходит внутрь, закрывает за собой дверь и подходит к краю кровати. Его глаза не отрываются от моих, даже несмотря на то, что у моей девочки много обнаженных ног, ее трусики у наших ног, а соски торчат сквозь тонкое платье, так как корсет, который служил лифчиком, порван где-то здесь. Я сажусь, притягиваю ее к себе и сажаю к себе на колени.

— Она хочет знать, каков ты на вкус. Разве не так, богатая девочка?

— Да, — говорит она, и в ее тоне нет воздушной, мягкой хрипотцы.

При этом мой член прижимается к ее заднице. Она не возбуждена. Просто проверят меня.

Хейз мило и медленно ухмыляется, его внимание, наконец, переключается на нее. Он наклоняет голову, проводя большим пальцем по подбородку.

— Можно я засуну свой язык ей в рот?

— Если она тебе позволит.

Он кивает, опускается на колени и протискивается между моими, ее рука перекрещивается на моем правом бедре. Его ладони поднимаются, обводя ее лицо, не касаясь его, и он кивает.

Облизывая губы, он шепчет:

— Иди к папочке, красавица.

Роклин наклоняется вперед. Хейз наклоняется.

Их губы на расстоянии вдоха.

Я пинаю его в грудь, обнимаю ее за талию и утыкаюсь лицом в ее шею. Они оба громко смеются, и я рычу, прижимаясь к ее коже.

— Да чертовски, верно, Богатая девчонка. Спроси меня еще раз о чем-нибудь подобном. И я брошу тебе вызов.

Она переворачивает меня, забираясь сверху, и я позволяю ей придавить себя, от ее довольной ухмылки у меня что-то переворачивается в животе.

— Такой ревнивый. — Она сияет.

— Значит, моя.

Она замирает, но только на секунду, прежде чем наклониться, откинув волосы в сторону, чтобы поцеловать меня, мягким, коротким поцелуем.

— Значит, твоя…

Мои губы кривятся, и она открывает рот, чтобы заговорить, но прежде, чем она успевает это сделать, из открытой двери до нас доносятся крики. Мы выскакиваем как раз в тот момент, когда ее друзья врываются в комнату.

— Копы у входа! — Кричит Дельта. — Мой дедушка убьет меня. Вероятно, в буквальном смысле, если это позволит избежать скандала.

— Да, мы не можем позволить себя найти в этом доме, — кричит Бронкс. — Так что поднимай свою шлюшью задницу!

К тому времени, как она заканчивает, Роклин уже стоит у окна, а Бронкс кричит в коридор.

— Сюда!

Один за другим они врываются внутрь, выпрыгивая из окна с паническим шипением. Я смотрю на Хейза, и мы оба смеемся, качая головами.

— Остальные разбежались. Здесь только мы и актерский состав.

Дамиано бросает свирепый взгляд через плечо, прежде чем пролезть внутрь, его взгляд падает на атлас, который я поднимаю с пола, наблюдая, как я засовываю его в карман. Он качает головой и вылезает наружу, мы двое выходим последними.