Чтение онлайн

Игнорируя его совсем не тонкое намерение, я перевожу взгляд на него.

— Что я могу для тебя сделать?

— Просто хочу убедиться, что мой отец снова не лжет мне.

— Предполагается, что я должна знать, что ты имеешь в виду?

— Ужин на яхте этим вечером… ты, я и наши жаждущие власти отцы. Тебе что-нибудь из этого о чем-нибудь говорит?

Свинец наполняет мои вены, и я резко останавливаюсь, поворачивая к нему голову, выдавая себя. Итак, мой отец подставляет меня для чего? Ухаживание сейчас?

— Ах, да, конечно. — Оливер кивает, на его висках образуются складки. — Тебе приказано присутствовать.

Очевидно, это не вопрос, поэтому я не утруждаю себя ответом, а снова начинаю идти.

— Тебе следует вернуться в холл, — говорю я ему. — Насколько я помню, сегодня днем у тебя тренировка по стрельбе из лука, и если ты задержишься еще немного, то опоздаешь. Я случайно знаю, что вашему капитану это не понравится.

— Ты хочешь сказать, что не замолвишь за меня словечко Андеру? — Он улыбается.

— Пожалуйста. — Я поднимаю глаза к небу и выхожу через двойные двери туда, где, как всегда, ждет Сай. — И я не буду ужинать сегодня вечером, но желаю хорошо провести время.

Несмотря на мою рекомендацию ему убраться восвояси, Оливер кивает мне вслед и выходит за дверь, бросив на моего водителя косой взгляд, который я не могу расшифровать.

— Видел твоего друга прошлой ночью, — тихо говорит он, и мои глаза снова устремляются в его сторону. Медленно он переводит их с Сая на меня. — Он новенький.

Бастиан.

Конечно, люди видели его. Я знала это, но никто меня не расспрашивал. И никто, кроме девочек и Дамиано, не знает, кто на самом деле те люди, которых мы пускаем в Игровую комнату. Насколько им известно, финансист их собственного отца мог бы быть тем, кто трахает их одним глазом каждую ночь.

Мне удается сохранить бесстрастное выражение лица, пока он пристально наблюдает за мной, с трудом сдерживаю желание ткнуть пальцами в его большие голубые глаза, его самообладание почти такое же шокирующее, как улыбка на его лице. Слова наследника так же тщательно подобраны, как и произнесены, но из них можно сделать только один вывод, и он смелый сукин сын, раз осмелился позволить им сорваться с его губ. Но слова остаются только словами, пока ими не перестают быть, и он готов поспорить, что я не хочу играть с ними в азартные игры.

— Осторожнее. Я знаю, где ты спишь по ночам. — Это было неправильно сказано, и я понимаю, что моя угроза превращается в ничто, когда его ухмылка становится на десять ступеней шире.

Оливер далеко не непривлекателен, если вам нравится, как выразился Бастиан, кукольная разновидность Кена: волнистые каштановые локоны, большие голубые глаза, шелковистая кожа, загорелая со всех сторон, ямочки на щеках и идеальная жемчужная улыбка в придачу.

Ясно, что я не отношусь к этому чистоплотному типу, и ясно, что он хотел бы, чтобы я была такой.

— Итак, нет необходимости отправлять тебе смс с номером моей комнаты, или ты просто последуешь за мной после того, как мы отведаем немного десерта?

— Уходи.

Это говорит Дом, и Оливер мгновенно хмурится. Моя улыбка становится шире, и я наклоняю голову. Все знают, что быть уволенным Домом, значит быть размазанным по полу на тренировке. Оливер не испытывает терпение нашего лучшего бойца, мы вдвоем наблюдаем за его отступлением, пока он не возвращается в здание и не направляется к туннелю, который вернет его в общежитие.

— Что это было? — Спросил он, когда мы направились к ожидающим нас машинам.

— Оливер есть Оливер.

— Он мне не нравится. Напомни мне, почему мы пригласили его в нашу компанию? — Он свирепо смотрит в ту сторону, где исчезает наследник.

— Потому что он гребаный гений со связями, прошел все наши тесты, отлично сдал свои курсы и с первого дня не проявлял ничего, кроме преданности, даже если он скользкий ублюдок.

Выражение лица Дома не меняется, и он все еще не отводит взгляда.

— Не беспокойся о нем слишком сильно. Это не что иное, как безобидная чушь собачья, — говорю я ему, и это правда.

Оливер использует рискованные слова, чтобы гарантировать, что он не единственный, кто должен страдать во время ужина с нашими отцами, но он никогда бы не стал говорить о том, что видел внутри Энтерпрайза.

Если бы он это сделал, то был бы обязан своему языку. В буквальном смысле, и поскольку его семья сколотила состояние на анонимности, я бы сказала, что он ценит свою речь. Он знает то же, что и я, поскольку он в одной лодке со мной.

То, что говорит папа, исполняется.

Все его маленькие комментарии, на самом деле сделанные исключительно в целях поддразнивания, только удержали меня от того, чтобы позвонить отцу и устроить быструю ссору, которая закончилась бы тем, что я была бы в красном платье, как и планировалось. Вот почему, когда пробивает семь часов, я выхожу через двойные двери, чтобы встретиться с Саи.

Черты его лица напряжены, что вызывает у меня хмурый взгляд в ответ. Он медленно качает головой, и я проскальзываю внутрь, ожидая, пока он займет свое место за рулем. Он молчит, пока мы не катим по дорожке к главным воротам, его глаза встречаются с моими в зеркале.

— Мне не нравится, что он настаивает на публичном ужине в тот день, когда твою сестру вернули в общество. Это рискованно, и я должен высадить тебя и уехать.

— Почему ты ушел?

Сай качает головой, сворачивая налево на длинную извилистую дорогу.

— Я не расспрашивал его.

Верно. Конечно, нет, это приказ отца, но с чего бы ему выдвигать такое требование?

— Я хочу, чтобы ты была осторожна, Роклин. Наблюдай за всеми вокруг краем глаза. Будь на яхте, обедай с Хеншо. Если ты заметишь незнакомых мужчин, скажи мне. Яхта не покинет полуостров, но вы будете переезжать. Держись подальше от края и не…

— Я знаю, что делать, Сэй, и мой отец будет там. Никто не посмеет пошевелиться, но спасибо тебе.

Его руки крепче сжимают руль, когда он смотрит вперед. После нескольких минут молчания он несколько раз поднимает глаза, и, наконец, с четвертой или пятой попытки я поднимаю свои, чтобы встретиться с ним взглядом через зеркало. Он не теряет времени даром.

— Могу я тебя кое о чем спросить?

— С каких это пор ты просишь разрешения спрашивать меня о чем-то? — Оцениваю я его.

— Это личное.