Чтение онлайн

Заинтригованная, я откидываюсь на спинку сиденья, слегка кивая.

— Если бы у тебя был выбор, и он сводился к тому, чтобы возглавить свою семью или занять место главного канцлера в Грейсон-Мэнор, что бы ты выбрала?

У меня мгновенно слюнки текут, по рукам пробегает покалывание, по коже бегут мурашки. Я отвожу взгляд от его любопытных глаз, не в силах произнести ни слова, но моей нерешительности, моей задержки с ответом достаточно. Итак, когда я произношу одно из них, мы оба знаем, что, хотя слова покидают меня, я слышу голос моего отца.

— Я бы сделала то, что должна, несмотря ни на что. — Я поднимаю глаза и задерживаю их на нем. — Как поступила бы хорошая дочь.

Молчание затягивается, между нами возникает понимание, хотя по какому поводу, не совсем ясно. Мы говорим загадками, которые не могут быть разгаданы, поскольку вопрос еще не решен. Что вызывает беспокойство, так это Сай и его умение предвидеть неприятности. Подобно допплеру перед бурей, он может чувствовать, когда что-то приближается. Вот уже несколько недель он ведет себя странно, покидает свой пост и ускользает. Он никогда этого не делал, и я не уверена, что с этим делать. Все, что я знаю, это то, что что-то изменилось.

— Сай, скажи мне, о чем ты думаешь.

— Я не могу этого сделать, но скажу тебе вот что. — Он поворачивается ко мне лицом, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. — Ты делаешь именно то, на что я надеялся, и без руководства, которое я планировал предложить.

Дверца машины открывается, и он смотрит вперед, так что я убираю нахмуренный вид, беру отца за руку и вылезаю.

Глава 19

Роклин

Я могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз я видела своего отца пьяным, пьяным до такой степени, что у него раскраснелись щеки и он беспрестанно смеялся, и я бы не подняла ни единого пальца в воздух.

Ни тогда, когда он столкнулся с новыми угрозами, ни после потери солдат.

Даже в тот день, одиннадцать лет назад, когда умерла моя мать.

Он никогда не позволял себе передышки, никогда не ослабевал перед врагом и не выставлял себя добычей, поэтому, сидя напротив него и мистера Хеншо с Оливером рядом, я понятия не имею, что думать.

Мой отец расслаблен, одна нога поднята, лодыжка прижата к колену, рука перекинута через спинку ковшеобразного сиденья. Стакан в его руке, четвертый за вечер, полупустой. Он пьян снаружи, под открытым небом, и на борту только один из его охранников, остальные остались на причале с людьми мистера Хеншо, которого также сопровождает один солдат. Я насчитала не менее шести других лиц, весь персонал вышел на палубу, чтобы угостить нас превосходным блюдом из икры и жареной баранины, и все, о чем я могу думать, это разговор или его отсутствие, который состоялся у меня с Саем в машине.

Я в замешательстве. В этом нет никакого смысла.

Мой папа расслаблен, и да, мистер Хеншо это тот, кто был рядом с ним с тех пор, как я была маленькой, хотя я бы не назвала его другом. У моего отца нет ничего из этого, даже с Саем, поскольку все ушло, когда преданность Сая перешла ко мне, за что мой отец был глубоко благодарен. В конце концов, мистер Хеншо в лучшем случае коллега, с которым мой отец иногда работает, когда ему нужна его особая сила. Правда это или ложь, не имеет значения, хотя, в любом случае, это так непохоже на того человека, которого я знаю.

Мою сестру сегодня видели в открытую люди, которые могут поделиться новостью, а могут и не поделиться, предполагая, что она безвредна, и мы понятия не имеем, кого винить, если об этом станет известно… когда об этом станет известно. Не то чтобы кто-то вообще знал, почему она ушла, но слухи распространяются быстро, особенно когда речь заходит о мужчине, у которого другие мужчины должны заручиться одобрением, чтобы пересечь наши границы.

Я прокручивала в голове миллион идей и каждый раз в пустую, повторяя все сначала с каждым наполненным бокалом, поэтому, когда Оливер подносит трубку к моим губам, я раздвигаю их, делая затяжку травкой, посыпанной гашишем. Я жду, что мужчина напротив меня отругает меня, даст понять, что он недоволен моим решением изменить свое сознание, но он смотрит на меня с улыбкой, возвращаясь к своему разговору секундой позже.

В этом нет никакого смысла.

— Я думаю, наши отцы пьяны, — шепчет Оливер.

Сопротивляясь желанию покачать головой, я делаю вторую затяжку, когда мне предлагают, прежде чем оттолкнуть его руку.

— Я думаю, ты прав.

— Бьюсь об заклад, если бы мы кинули водные лыжи и упали в воду прямо сейчас, они бы не сказали ни слова и даже не заметили. — Он смотрит в мою сторону, ухмыляясь. — Честно говоря, они могут это поощрить.

— Сомнительно. — Я хихикаю, демонстративно опуская взгляд на свое платье. — И похоже ли это на то, что я готова к катанию на водных лыжах?

— Я был бы доволен тем, что у тебя под одеждой, но ты и так это знаешь.

Он ерзает на месте, слегка поворачиваясь, его бедро прижимается к моему бедру, его рука лежит на спинке изогнутой кабинки за моими плечами, а затем его пальцы осмеливаются коснуться моей кожи. Я прищуриваю глаза от этого наглого движения.

— Следи за собой, Оливер. Мне бы не хотелось сломать тебе палец на спусковом крючке.

— Ты бы этого не сделала, потому что папа был бы очень расстроен, если бы ты это сделала.

Я смотрю вперед, поднося бокал к губам, зная, на что упадет его взгляд, в то время как моя левая рука опускается в разрез моей юбки. Я поднимаю и провожу лезвием по его пальцу.

Он истекает кровью, сам того не замечая. Он вздрагивает, но прикусывает язык, когда наши отцы легко поворачиваются таким образом при резком движении. Оливер отдергивает руку, осматривая чистый порез на костяшках пальцев.

— Ты что-то говорил? — Я приподнимаю бровь, вытирая его кровь с лезвия о свое красное платье. Я все равно не хотела надевать эту штуку. Будет справедливо, если я добавлю к нему свой любимый оттенок.

Глаза Оливера сужаются, гнев ясен как божий день, но он быстро прогоняет его.

— Мы должны поговорить о предложении моей семьи.

— Давай не будем.

— С твоей стороны было бы мудро согласиться, Роклин.

Моя шерсть встает дыбом, и я сдвигаюсь, мое тело полностью обращено к нему.

— С твоей стороны было бы мудро вспомнить о своем месте, прежде чем я выбью его у тебя из-под ног, и я не буду лукавить. Не заставляй нас сожалеть о том, что мы предложили тебе место, и не забывай, что ничто не вечно.

— Давай, принцесса. Попробуй пнуть меня и увидишь, как быстро вмешается папа.

Мои брови сходятся на переносице, и я открываю рот, чтобы выплюнуть в ответ, но тут подходят наши отцы.

— Мы возвращаемся в доки, — объявляет Майн с легкой улыбкой на лице, похлопывая ладонью по животу.

Нахмурившись, я смотрю на него, но он встречается со мной взглядом лишь на мгновение, а затем снова обращается к мистеру Хеншо.

Взгляд Оливера скользит в мою сторону, и он наклоняется ближе, шепча: