Чтение онлайн

Скрестив руки на груди, она подходит к капоту, оглядывается по сторонам, замечая пару сетевых заведений быстрого питания и винный магазин. Я кладу туда монеты, и старая штука грохочет. Я слегка отжимаю шланг, и из него вытекает вода.

Она быстро смотрит в мою сторону, комично переводя взгляд с меня на шланг, а затем на машину.

— Так ты просто собираешься… помыть свою машину?

Взяв в свободную руку распылитель мыла, я разбрызгиваю его по водительской стороне и капоту, и она поднимает одну ногу, как будто что-то брызжет в ее сторону.

— Значит, ты никогда не была на автомойке?

Она поджимает губы, и у меня вырывается тихий смешок.

— Давай, скажи это, — поддразниваю я.

Игриво закатив глаза, она говорит:

— Моя машина всегда чистая.

— Значит, кто-то моет ее за тебя.

Она на мгновение отводит взгляд, как будто ей нужно подумать об этом, а затем приподнимает плечо. Это честный ответ. Она понятия не имеет, потому что, когда ей что-то нужно… оно всегда готово и ждет ее.

Я наклоняю голову, обрызгивая капот один раз, затем еще раз, чуть сильнее. Ее глаза сужаются, и я ухмыляюсь. Она вскидывает руки, и теперь я смеюсь, потому что моя девочка знает, что будет дальше.

— Бастиан… нет, даже не думай… не смей… — визжит она, вскидывая руки и складывая рот в миленькую букву «О», когда я обрызгиваю ее с головы до ног. Она замирает на целых три секунды, но не злится. Не ноет и не закатывает истерику, не жалуется, что я испортил ее идеальные локоны.

Нет, она бросается на меня, борясь за шланг, но потом обнаруживает второй, и теперь я тот, кто дергается.

— Этот для шин! — Предупреждаю я, делая шаг назад.

Она проверяет спусковой крючок, ощущая его вес, чтобы рассчитать траекторию, как настоящий снайпер.

— Так ты хочешь сказать, что это может быть больно? — Она поддразнивает, но, прежде чем я успеваю ответить, струя направляется на меня, и она не успокаивается, распыляя длинную, сильную, устойчивую струю.

Полный гребаный взрыв.

Я падаю животом на мокрую землю, вытаскивая ее ноги из-под машины, и она запрыгивает на капот, на каблуках и все такое, подтягиваясь вперед, и когда я поднимаю глаза, ее улыбающееся мокрое лицо оказывается прямо надо мной.

— Первое правило боя, распознавать сильные и слабые стороны своего противника и предупреждать о спойлерах … У меня их нет. — Она стреляет мне в рот, и я убегаю, смеясь, когда вода бьет по моему черепу, и роняю свое водяное оружие.

Я вскакиваю, крутанувшись, и вытягиваюсь за ее спиной, дергая за конец шланга, который находится под ее телом. Это кружит ее, и она вскрикивает, пытаясь удержаться, но скользкая поверхность не позволяет этого, поэтому она переворачивается на спину, направив насадку в мою сторону в шутливом предупреждении. Но я дергаю ее за лодыжку, притягивая ближе, и вырываю ее из ее хватки. Она скользит вперед, ловя себя на том, что кладет руки мне на плечи, и смеется, долго и громко, ее голова запрокидывается, и я обхватываю ее за поясницу, ее пятки опираются на шину.

Мои глаза прикованы к девушке, я, блядь, слился с ней воедино, и медленно ее смех затихает, когда она поднимает взгляд, за ним следует несколько отрывистых смешков. Она облизывает губы с улыбкой, ее руки хватаются за мою промокшую куртку, чтобы не упасть. Ее волосы в неряшливом беспорядке. Исчезли идеально уложенные волны, а маленькие черные точки размазались под глазами. С ее формы капает и она прилипает к коже, один носок до колена наполовину спущен, в то время как другой держится крепко. Шелковистые мокрые пряди прилипают к ее щекам и губам, но она, кажется, не возражает, если вообще замечает их. Как и я, все ее внимание сосредоточено на человеке перед ней, на мне, и это чертовски новое чувство, которое вызывает во мне первобытную тягу к ней, но тяга исходит из глубины моей груди.

Моя голова слегка наклоняется, левая рука поднимается так, что костяшками пальцев я могу убрать ее светлые волосы с лица и лба, провожу вдоль виска, заправляя маленькие пряди ей за ухо, подушечкой большого пальца вслепую касаясь блестящего бриллианта, красиво сидящего там.

Мое прикосновение спускается вниз по линии ее подбородка, слегка скользя по коже. Мои глаза находят ее губы, и я прослеживаю их полноту, прежде чем погрузить руку глубоко в ее волосы. Моя потребность в ней ненасытна. Так было с самого первого дня, как бы глупо это ни звучало.

— Такая хорошенькая маленькая воришка… крадет мое время, мои мысли… мои фантазии…

Она притягивает меня ближе, цвет глаз меняется, зелень становится глубже, дикая и тревожная, немного тяжелая, как тропический ливень.

— Симпатичная, а? — Хрипит она, просто чтобы что-то сказать.

Моего полного внимания, без той игривости, которую она любит, сейчас для нее слишком много, потому что моя маленькая прыгунья с золотой медалью не решалась на этот шаг. Она не взбиралась по лестнице, готовая к тому, что сама полетит вниз. Нет, у моей девочки не было права голоса, и вот она здесь, свободно падающая прямо в мои грязные гребаные объятия.

В этот черный, разорванный орган, который, я потрясен… все еще бьется в моей груди.

— Красивая. Великолепная. Чертовски сногсшибательная.

Посмотрите на это, румянец …

— По сравнению с чем? — Ее руки обхватывают меня за талию, голова запрокидывается назад, чтобы не сводить с меня этих глаз.

— Ни с чем, — мгновенно отвечаю я. — Ты в своей собственной лиге, малышка. Гребаный маяк, яркий и ослепляющий, и мой.

Она сжимает губы, чтобы удержаться от улыбки, но она все равно вырывается на свободу. Я наклоняюсь вперед, заставляя ее откинуться на намыленный капот.

— Ты моя, детка?

Мои губы нависают над ее губами, ее ладони скользят под мою рубашку.

— Похоже, у меня нет выбора.

— Нет.

Ее глаза мечутся туда-сюда между моими, и она медленно кивает.

— Скажи это.

Ее язычок высовывается, чтобы поиграть, касаясь моего колечка в губе, прежде чем зажать его между своими губами для легкого сладкого потягивания и отпустить с медленным хлопком.

— Да, Бастиан. Я твоя.

— Хорошо, — шепчу я. — А теперь покажи мне.

Ее глаза расширяются, желание вспыхивает вместе с ее удивлением, ее потребностью, и, как я и предполагал, она преображается прямо у меня на глазах. Дикий огонь в ее взгляде, превратившийся теперь в котел с расплавленной лавой, который нужно размешать, собственническая хватка вокруг моего тела не более чем слабое легкое прикосновение, а затем эти зубы впиваются в ее пухлую нижнюю губу.

Моя девочка ждет указаний. Ждет, когда ею будет командовать ее любимый диктатор. Единственный, кого она когда-либо выбрала сама, потому что, хотя она, возможно, и не принимала сознательного решения влюбиться в подонка, которым являюсь я, она все-равно выбирает меня.