Чтение онлайн

Я придвигаюсь ближе и продолжаю идти, заставляя ее понемногу пятиться назад, пока ее лопатки не достигают шкафчика, и я запираю ее в крошечной нише в коридоре, группа теперь на четыре шага впереди.

— Я здесь, когда ты и не подозреваешь даже, я вижу, когда ты думаешь, что я не могу, и это не прекратится. Но бывают моменты, когда мне приходится поворачиваться спиной, и так уж случилось, что прошлая ночь была одним из них. — Протянув руку, я провожу тыльной стороной пальца от края ее челюсти вниз к подбородку, затем прямо под ним. — Позволь мне узнать, что он прикасался к тебе, а ты мне не сказала, и беспорядки в твоей маленькой школе станут последней из твоих проблем. Его тоже.

Ее челюсть вызывающе сжимается, и она немного приподнимает подбородок.

— Я беспокоюсь не о себе.

— О, поверь мне, я знаю. — Наклонившись, я прижимаюсь губами к ее уху, проводя языком по мочке. — Это единственная причина, по которой ты получишь то, что хочешь сегодня, но если ты думаешь, что так легко отделаешься, детка, то ты была невнимательна.

Схватив ее за плечи, я разворачиваю ее прежде, чем она успевает остановить меня, и она так и не видит лезвия в моей руке. Я разрезаю им прямо поперек ее груди, сжимая ткань в ладонях и скручивая, прежде чем разрезать левую сторону, а затем правую, пока мягкий материал не повиснет у меня в руке.

Она ахает, оборачиваясь, ее рука взлетает к груди, ее водолазка теперь вырезана в виде глубокой буквы U.

Жар нарастает у меня в паху, когда мои глаза останавливаются на моих отметинах на ее коже, одна, две, три, четыре, слишком много, чтобы сосчитать. Засосы, следы зубов и крошечные царапинки, все это я оставил в те моменты, когда она умоляла, стонала и извивалась подо мной, мой член был глубоко погружен в тело, которое принадлежит мне. Ее глаза сверкают, она похожа на моего собственного маленького гепарда, и она даже выпустила когти, щеки краснеют от гнева, эти маленькие ручки сжимаются в кулаки. Она открывает рот, чтобы заговорить, но я качаю головой, и знаете, что… она тут же захлопывает его.

— Продолжай, Богатая девочка. Люди ждут тебя, и я, например, умираю от желания познакомиться с этой признанной на национальном уровне командой по стрельбе из лука.

Она знает, что я имею в виду. Она покажет доказательства моего присутствия на своем теле, или я сразу же разделаю этого наследника. Сегодня. Сейчас. В этой самой школе. И она не может требовать от меня соблюдения этого дерьма с дресс-кодом. Я видел рубашки, которые были надеты под пиджаками у некоторых других подготовительных групп. Декольте Роклин даже не видно, только ее рельефная грудь, шея и горло, но что с того? Она и все девочки ходят в игорную комнату в необычной одежде, так что маленькой мисс Совершенство не приходится притворяться Девой Марией. Нет, то, что она их прикрывает, это ее предпочтение. Что ж, чертовски жаль, потому что хвастаться ими, мое дело.

Стиснув зубы, она качает головой, но, клянусь, я замечаю намек на юмор, скрытый в этих красивых зеленых глазах. Она подходит ближе, говорит хриплым шепотом:

— Веди себя прилично, Бастиан.

— Да, мама.

На этот раз я знаю, что вижу немного смеха, но я не вызываю ее на это. Я следую за ней, как гребаный хороший мальчик.

Оливер Хеншо. Высокий, загорелый. Каштановые волосы, голубые глаза и чертовски простая внешность. Сын Отто Хеншо, американского бизнесмена и антрепренера, дважды обвиняемого в ростовщичестве и незаконной иммиграционной торговле. Дважды с него снимались все обвинения.

В статье, которую я нашел о нем, говорилось, что он называет себя филантропом, и в этом есть смысл. Разбрасывайте свои деньги повсюду, чтобы люди хвалили вас за ваши усилия, и, возможно, если вы пожертвуете на правое дело, это вам поможет. Ему чертовски повезло после того, как неопытный сотрудник ФБР, который вел его последнее дело, был найден связанным и без языка на Острове сокровищ прошлым летом, с каким-то растительным убийцей в крови… по крайней мере, так пишет Интернет.

Я полагаю, что его работа в мире, в котором они живут, сильно отличается от того, что указано в судебных протоколах. Однако его сын не поднял никакой шумихи. Он всего лишь мальчик на заднем плане, но, возможно, именно поэтому он здесь. Может быть… вот почему он гонится за тем, что уже поймано.

Я слежу за каждым его движением, когда он смеется и толкает локтем второго парня Дельты, но парень не присоединяется, его челюсть сжимается, и он отводит взгляд. Не то чтобы этот напыщенный дурак замечал. Он просто поворачивается к следующему чуваку, но, когда наша группа входит, его внимание переключается на дверной проем.

Он еще не заметил меня, но я держу его в поле зрения, двигаясь в хвосте группы, обходя ее длинным путем. Он ищет и ищет, а потом находит свою цель. Он выпрямляется во весь рост, ухмылка растягивается на его губах, когда он видит ее. Роклин идет во главе группы, и ее подбородок задран так чертовски высоко. На самом деле, слишком высоко даже для пчелиной матки. Мои брови слегка приподнимаются, но потом я вижу быстрый взгляд в сторону брюнетки в первых рядах, на Хлою.

Мои зубы впиваются в нижнюю губу, внутри нарастает удовлетворение.

Ревнуешь, детка?

Покажи ему эти любовные укусы …

Внимание Оливера падает на ее обнаженную кожу, и, черт возьми, как я хотел бы, чтобы это было записано. Его лицо вытягивается так быстро, что это комично, и этот чувак далеко не так хорошо обучен, как остальные из этих людей. Он не может скрыть хмурого взгляда, который следует за этим, и не может отвести от нее глаз, но для него этого достаточно.

Я подхожу спереди, становлюсь с краю группы здесь для демонстрации. Они смотрят вперед, я смотрю на него, и ему требуется всего десять секунд, чтобы осознать это. Его глаза расширяются от удивления, через секунду брови сходятся вместе, а затем, наконец, приходит гнев. Его зубы крепко сжимаются, но когда я наклоняю голову, на моем лице маска гребаного спокойствия, когда кажется, что я вот-вот взорвусь к чертовой матери, он делает мудрый выбор.

Он отводит взгляд, отворачивается, а затем уходит, но недалеко. Он остается в комнате, но забивается в дальний угол, где на гигантских стеллажах развешано оружие, притворяясь, что занят, в то время как сам пытается понять, какого хрена я здесь делаю, как будто это не ослепительный свет, мигающий в глубине его сознания. По крайней мере, так должно быть.

Андер выходит вперед, держа лук в одной руке, стрелу в другой, и начинает объяснять некоторые основы. Он проводит несколько демонстраций, добавляя несколько шуток, от которых все девушки хихикают, и Дельта в ответ делает собственнический шаг вперед.

Затем он оглядывает комнату.

— Кто-нибудь хочет попробовать?

Какой-то чувак с мужским пучком и "Ролексом" подходит и с легкостью стреляет из этой штуки.

— В моей школе-интернате есть команда. Я капитан. — Большой мальчик выпячивает грудь, но Андер не обращает внимания на его нежелательную информацию.

Затем пара девушек делают попытку, вероятно, только надеясь, что он встанет у них за спиной и поможет им, но он этого не делает. Когда третья делает то же самое, он берет лук из ее рук и мотает подбородком в нашу сторону.

— В следующий раз будь внимательнее. Не тратьте впустую мое время. Кто-нибудь еще?

Я делаю шаг вперед, и он приподнимает бровь, бросая взгляд налево, где стоит Роклин, напряженная и прямая. Он протягивает мне лук, чтобы я взял его, но я прохожу мимо парня, встречаясь взглядом с Роклин на короткую секунду, достаточную для того, чтобы прочитать паническое предупреждение, которое она бросает в мой адрес. Я подхожу прямо к подставке для снаряжения в дальнем углу, не сводя глаз с маленького Оливера, пока вслепую выбираю оружие и снимаю его со стальной палки, на которой оно висит. Следующим я хватаюсь за стрелу, краем глаза отмечая, что Роклин и Дамиано приблизились на несколько шагов.