Чтение онлайн

— Ты знаешь зачем.

— Почему тебя волнует, что у меня есть твой номер машины?

— Зачем мне отвечать тебе на этот вопрос, когда я сделала то, что было необходимо, чтобы убедиться, что его у тебя не будет? — Она раздвигает и перекрещивает ноги в противоположном направлении, на долю секунды обнажая маленькую треугольную ткань, скрывающую ее киску, и наклоняется вперед.

Когда я ничего не отвечаю, она добавляет:

— Только тот, кому есть что скрывать, стал бы утруждать себя попыткой вернуть украденное.

— И это именно то, что нужно, не так ли? — Она взяла мой телефон, потому что я записал ее номер, но что такая, как она, может знать о том, как прятать грязь под своими накладными ногтями?

Она что-то напевает, ее губы подергиваются, хотя взгляд устремлен внутрь.

— Как тебя зовут? — Спросила она.

— Это не имеет значения.

— Имеет значение, если ты хочешь, чтобы это было на твоем надгробии.

— Я лучше сгорю, чем буду похоронен.

— Ты только посмотри на это. — Она ухмыляется, используя мои слова против меня, и поднимает третий кинжал, который она засунула себе под задницу. Вслепую вдавливая острый кончик в средний палец, она вертит его другой рукой.

— Еще одна вещь, которая нас объединяет.

Очень медленно ее взгляд отрывается от моего и начинает блуждать по моему лицу. Она задерживается на шраме возле моего левого глаза, а затем переходит к моим губам, опухшим и напряженным возле кольца в губе, тот самый выстрел, который ублюдок, которого я оставил истекать кровью, попал в меня сегодня вечером, когда он запрокинул голову в последней отчаянной попытке освободиться. Такой сучий ход. Он знал, что должен расплатиться с долгом. Он должен был принять свое наказание как мужчина. Это справедливо.

Ему повезло, что я оставил его с целой барабанной перепонкой. Честно говоря, ему повезло, что я оставил его в живых, но мои боссы точно не в восторге от ненужного кровопролития.

Сомневаюсь, что эта девушка осознает это, но сейчас она рисует кончиком лезвия, которое держит в руке, воссоздавая плавные линии татуировок, ползущих вверх по моей шее из-под футболки, куда теперь приклеены ее лесные глаза. Кровь, пролитая во время сегодняшней уборки, высохла, большое пятно сделало тонкий хлопок хрустящим на моей коже, но у меня точно не было времени на гребаную смену гардероба, нужно было в спешке забрать свое барахло у маленькой воришки передо мной.

У меня не так уж много денег, так что никто не сможет забрать то, что принадлежит мне. Может быть, сейчас он и сломан, но все в порядке. Это мое, а к тому, что принадлежит мне, никому другому не позволено прикасаться.

— Если ты сейчас выйдешь, я, возможно, не стану посылать охрану, чтобы помешать твоему побегу, — говорит она, наклоняя голову, словно пытаясь определить, куда ведет цепь, висящая слева от меня.

— Они не смогли помешать мне войти. С чего ты взяла, что они смогут помешать мне выбраться?

Зеленые глаза встречаются с моими.

— Как ты сюда попал?

Моя ухмылка медленная, и она свирепо смотрит на меня.

— Я выясню. — Быстро добавляет она. — Охрана, возможно, немного ослаблена сегодня вечером из-за мероприятия, но все, что мне нужно сделать, это просмотреть записи с камер наблюдения.

Я не знаю, о каком мероприятии она говорит и почему какие-либо меры безопасности были ослаблены вместо того, чтобы удвоить их для открытого мероприятия, но я этого не говорю. Я киваю, медленно приближаясь к ней, и на ее лице мелькает любопытство.

— Может быть, но тогда те мужчины, которые бегают вокруг тебя, выглядя как банда Аск Дживса, будут задавать вопросы, и я держу пари, что ты не захочешь проливать на них свет. — Я сейчас прямо перед ней.

Ее подбородок вызывающе приподнимается, изящество ее шеи заставляет мои пальцы подергиваться.

— Ты меня не знаешь, ублюдок.

— Не-а. — Я перевожу взгляд с ее длинных ног на кружевные манжеты, обтягивающие ее круглые, подтянутые бедра, и маленькие застежки на кончиках, соединяющие тонкий материал с ее стрингами. — Но ты быстро определила кто я, как только увидела меня… И теперь я чувствую что-то вроде этого.

В ней вспыхивает интерес, легкое движение ее ног, эта внутренняя потребность в трении между ними выдают ее, когда она говорит.

— И что, осмелюсь спросить, ты сейчас чувствуешь?

— Необходимость соответствовать этому. — Я перевожу взгляд на нее, как раз вовремя, чтобы стать свидетелем еще одной случайной реакции.

Но на самом деле, насколько она может быть шокирована?

Там, откуда я родом, пятизвездочная еда, такая же редкость, как машина, в которой она ехала сегодня вечером. Когда ты находишь это перед собой, ты чертовски уверен, что не передашь это следующему мудаку, когда знаешь, что это в пределах досягаемости. Даже она должна была бы это понимать.

— Ты сумасшедший. — Качает головой она.

— Да. — Я киваю, протягивая руки вперед, чтобы положить ладони по обе стороны от нее, и подкрадываюсь ближе. — А ты?

Медленно ее хмурый взгляд становится глубже, и она выпрямляется, прижимаясь своей грудью к моей. Я позволяю ей немного оттеснить меня назад, но она ничего не говорит, поэтому я нажимаю еще немного.

— Должен сказать, — продолжаю я. — Мой радар для определения сумасшествия сигнализирует, девочка Барби, и он указывает на тебя.

Она спрыгивает вниз с громким стуком, за счет своих каблуков оказывается на одном уровне со мной.

— Я тебя даже не знаю.

— Не похоже, что ты увидишь меня снова после сегодняшнего вечера, так какое это имеет значение?

— Ты говоришь так, как будто выберешься отсюда живым.

— Вот что я тебе скажу. — Я опускаю руки по бокам. — Я выберусь сегодня вечером. И я подумаю о том, чтобы вернуться.

Густой, гортанный смешок вырывается у нее из горла.

— И зачем мне это нужно?

— Я не знаю… — Ухватившись за складки своей кожаной куртки, я снимаю ее с рукава по одному за раз, отбрасывая в сторону. Следующая моя футболка, и ее внимание мгновенно переключается с чернил на моих предплечьях на чернила на груди. Протянув руку, я провожу костяшками пальцев по ее бицепсу, прикрытому белым топом с длинным рукавом. И все же она дрожит. — Зачем тебе это?

Ее пристальный взгляд встречается с моим, и я вижу, как крутятся ее колеса, голос на переднем крае ее сознания говорит ей отступить. Чтобы покончить с этим. Делать то, что, по ее мнению, она должна, быть хорошей девочкой, о которой она говорила, но которой она не является. Она знает, что должна выставить меня за дверь, но все же колеблется… но только на одну гребаную секунду, прежде чем в ее зеленых глазах появляется решимость.