Чтение онлайн

А потом она оказывается на мне, прыгает без всяких усилий, ее длинные ноги обхватывают мой пояс на спине. Она подается вперед, выгибая спину так, что ее грудь оказывается прямо над моими грудными мышцами, ее губы умоляют, чтобы их укусили. Она слегка покачивает бедрами, и моя грудь одобрительно урчит.

Как будто она ждала такой возможности, ее язык высовывается, скользит по кольцу в моей губе, и мой рот мгновенно открывается, но она быстра, не давая мне прикусить язык, отчего мои зубы с резким щелчком смыкаются.

— На случай, если ты это пропустил, — делится она, ее голос становится громче, чем раньше по мере того, как в ней нарастает безрассудная потребность. — Я нажала на беззвучную сигнализацию.

Я свирепо смотрю на нее, и она ухмыляется, говоря:

— У тебя есть пять минут.

Толкнув ее коленом в зад, я подбрасываю ее еще на несколько дюймов, крепко хватая за нижнюю часть бедер.

— Мне нужно только три.

— Как трогательно.

— Не-а. — Я разворачиваю нас, направляясь к шезлонгу перед окном. Я опускаюсь на колени, усаживая ее попку на край модного материала, который я не смог бы назвать, даже если бы попытался. — Это мастерство. А теперь закрой свой прелестный ротик, если не хочешь, чтобы я его заткнул, и положи эти каблуки мне на плечи.

Она резко втягивает воздух, ее глаза темнеют от желания, но ее взгляд становится еще острее, когда она пытается обуздать себя, сохранить контроль.

— Много командуешь?

— Ты даже не представляешь.

Воздух со свистом проносится мимо ее губ, когда я расстегиваю застежки на ее бедрах, грубые подушечки моих пальцев соблазняют ее шелковистую кожу ни от чего, кроме прикосновения. Держу пари, она привыкла к прикосновениям гладких, нетренированных рук. Руки, которые привыкли к лосьону и прикасаются только к ручкам и бумаге. Зеленый сорт.

Недовольная моим темпом, она срывает рубашку через голову, обнажая лифчик того же оттенка, что и ее загорелая кожа.

— И через четыре минуты и пятнадцать секунд никто больше этого не сделает.

У нее вырывается насмешливый смешок, но затем я нажимаю сильнее, и она шипит. Она чувствует это, прохладные, гладкие круги, растягивающиеся на резиновой оболочке, удерживающей их. Ее глаза расширяются, мышцы челюсти борются за то, чтобы высвободиться из моей хватки, но, как я уже сказал, у меня нет намерения дать ей возможность взглянуть. Может быть, если бы она была хорошей девочкой и не включила сигнализацию, я бы так и сделал.

Если бы она была хорошей девочкой, мы бы не были там, где сейчас находимся …

Она сведет себя с ума, задаваясь вопросом, что же это было, что она почувствовала, скользя по своим внутренностям позже. Протянув руку, между нами, я отодвигаю тонкую ткань в сторону. Она жульничает, быстро проводит большим пальцем вниз, кончик его касается моей набухшей головки, прежде чем я успеваю полностью раздвинуть бедра, но она ни разу не прикоснулась к украшению там, и я знаю, что это то, на что она надеялась.

Ее туфли слегка скользят по моим лопаткам, пока заостренные шипы не вонзаются в пространство чуть ниже ключицы. Она наверняка оставит след, и что-то подсказывает мне, что таково ее намерение. Я придвигаюсь к ней на несколько дюймов, и она выгибает спину, ее золотистые волосы рассыпаются по плечам. Я проталкиваюсь внутрь до конца, следуя медленными, уверенными толчками, и она толкается, ее задница прижимается к моему болтающемуся ремню, чтобы соответствовать моему темпу. Она борется за доминирование, которого ей не добиться, но я не скажу ей об этом и не испорчу все веселье.

Наклонившись вперед, я надавил на ее ноги.

— Давай же, маленькая воришка. — Я провожу пальцами по внешней стороне ее бедер. — Ты можешь раздвинуться для меня пошире.

Хриплый смех покидает меня, и я расстегиваю ремень, освобождаясь от джинсов. Ее подбородок начинает опускаться, но моя правая рука взлетает вверх, ловя его пальцами, прежде чем она успевает взглянуть.

— Тебе не нужно смотреть.

Ее бровь приподнимается.

— Боишься, что я буду осуждать?

Подтягивая ее задницу к краю, я достаю из бумажника презерватив, засовываю его обратно в карман и разрываю упаковку зубами.

— Скорее, прошу попробовать. — Я держу ее подбородок в своих объятиях, когда перекатываю его, а затем рывком подаюсь вперед, прижимая кончик своего члена к треугольнику ее трусиков. — Но на это нет времени.

Мгновенно ее ноги широко раздвигаются, бедра приподнимаются, желая, чтобы я вошел глубже, в то же время прижимая ее пятки к моей коже. Я стону, кончики моих пальцев тянутся вдоль ее талии и вниз, чтобы впиться в ее попку. Клянусь, я сейчас в ее гребаном животе, барьер преодолен, и я тычусь в него снова и снова. Она полна по максимуму, так хорошо растягивается вокруг меня, и когда я чуть-чуть приподнимаю бедра, слегка наклоняя их влево, ее спина отлетает от мебели.

— Вот оно, — стону я, сохраняя свою позу, мой член трется о ее стенки, воздействуя на ее точку G, и эта девушка, она начинает, блядь, танцевать на нем.

Танцует прямо, глаза закрыты, бедра вращаются по кругу, задница отрывается от сиденья и так же быстро опускается, описывая сумасшедшую восьмерку. Она не сбавляет темпа, не перестает прижиматься ко мне. Она продолжает двигаться, принимая мой член, как чемпион, в погоне за своим оргазмом. Она должна хорошо трахнуть меня, потому что понятия не имеет, дам ли я ей это.

Я дам. Но чего она не знает, так это того, что это произойдет только в самую последнюю секунду, когда она начнет задаваться вопросом, верна ли ее предыдущая догадка об эгоизме. Это не так. Никакого веселья не будет, если в нем не будет женщины. Я никогда бы не прикоснулся к ней, если бы не чувствовал, как сильно она этого хочет. Какой смысл трахаться с кем-то, кто хочет только доставить тебе удовольствие, когда ты можешь сделать это дерьмо сам, без риска?

Настоящее удовольствие приходит тогда, когда вы показываете своему партнеру, на что вы способны. Когда она задыхается, пыхтит и умоляет. Когда она подсядет на тебя. Моя кровь закипает от чистого одобрения при мысли о том, чтобы иметь такую женщину, как она. Какое, должно быть, зрелище мы сейчас представляем: роскошная, хорошенькая штучка в разложенном виде, грязный парень с засохшей кровью и смазкой на руках, стоящий над ней, поглаживающий ее идеально розовую киску, пока она танцует танго на моем твердом как камень члене.

Черт, я хочу с ней поговорить. Сказать ей, как хорошо ее чувствовать. Какая тугая ее киска, как ее возбуждение охватывает меня, позволяя войти еще глубже. Я хочу сказать ей, что моему члену нравится чувствовать ее, и что впервые за долгое, блядь, время я хочу оставаться там, где я есть, тереть свой пирсинг под каждым углом в ее пекле и смотреть, как она, блядь, бьется подо мной, умоляя о большем. Затем я хочу поставить ее на колени и понаблюдать, как она медленно, с упоением облизывает перекрещивающиеся штанги кончиком своего розового язычка. После этого я опустился бы рядом с ней и брал ее язык своим, пробуя нас обоих на вкус, прежде чем вернуться к первому шагу.