Чтение онлайн

– Пожалуй: они от нас тоже, наверно, устали, - сказал Сережа.
– Да, знаешь, на той неделе громадный был пожар.

– Что ты говоришь, где?

– На берегу, какой-то склад, и понимаешь, я спал и даже не знал, а потом уже, конечно, неинтересно смотреть...

– Выглядишь ты отвратительно!
– сказала Катя.
– Со мной ты поживешь на даче, я надеюсь? ("Непременно приглашу на дачу Войнаровского!") Марго поставим условие, чтоб она нас не донимала.
– И Катя пошла купаться.

А Саша лежал не шевелясь и видел ее - как она вошла и стоит в комнате, загорелая и румяная, в платье огненных цветов, вся пестрая, как жар-птица...

– Интересная девчонка!
– многозначительно сказал Валентин в темноте.

Саше захотелось дать ему хорошенько... Но он смолчал, не в его характере было драться, - и где повод для драки? Просто ему не понравилось, что Валентин назвал Катю девчонкой.

При всем том он довольно скоро уснул, и рядом, на кушетке, так же сладко спал влюбленный Валентин.

Утром они поднялись тихо, чтобы никого не разбудить, и поехали на работу.

И все-таки Саша пришел опять, хоть и боялся Кати.

Боялся и тянулся в глубь открытой им страны, где все было неизведанно и удивительно, хоть и стыдно.

То он видел Катю разряженную, ослепительную, - надменно щурясь, она смотрелась в высокое зеркало, и он с особенной отчетливостью понимал свое место в ее жизни, место ничем не замечательного парня, которому только что исполнилось восемнадцать лет.

То она предстала совсем в другом виде - в капотике, с мокрыми после душа волосами, она поила их с Сережей чаем и, пока они пили, читала книгу, став коленками на стул и рассеянно отвечая на Сережины вопросы. Лицо у нее, когда она читала, было ясное, ласковое. Домашняя туфля со смешным меховым помпоном упала с ноги. Саша все это видел, и не то что мечта отдаленное, неосознанное предвкушение мечты смутно бродило в нем...

То, одетая в футболку, с крошечным чемоданчиком в руке, она торопилась на тренировку и была деловая, резкая, шумная: мальчишка-приятель, понятный и свой.

А то Саша застал ее в передней, она сама отворила ему на звонок, он вздрогнул - она была в трусиках и майке, волосы подвязаны ленточкой такая, как на маленькой фотографии. "Сережа у себя, иди", - сказала она небрежно и продолжала свое дело - она занималась гимнастикой. И он прошел, не поднимая глаз.

А потом она уехала с Сережей на дачу до конца каникул. Саша знал дорогу на дачу, он был там один раз с Сережей и его отцом, и Сережа звал его приезжать по воскресеньям, но Саша не поехал: Сережа сказал, что она пригласила кучу гостей; Саша не хотел торчать среди тех, которые что-то значат для нее.

Перед отъездом на дачу Катя, по намеченному плану, побывала с Маринкой в театре.

Она была бесшабашно уверена, что Войнаровский тоже очутится в театре в этот вечер и подойдет к ней, и она пригласит его, - была уверена, потому что жизнь всегда разыгрывала, как по нотам, все, что хотелось Кате. Но на этот раз жизнь отказалась играть по нотам, Войнаровского в театре не было, пьеса была скучная, в зале жарко, у Маринки болел зуб, и она весь вечер ныла, - Катя пришла домой сердитая и закричала на Сережу: "Мне надоело смотреть на твою зеленую физиономию, завтра же на дачу!" - так что Сережа удивился и спросил: "Что у тебя случилось, Екатерина?"

"Очень нужно, подумаешь!" - мысленно сказала Катя Войнаровскому.

И уехала в отвратительном настроении, причина которого возмущала ее. "Какой-то капитан, служит в милиции. Встретимся, я прищурю глаза и скажу: "Простите, - ах, если не ошибаюсь, капитан... капитан... забыла фамилию..."

Был самый жаркий день в году, тридцать два градуса в тени. Энск обомлел от зноя. Среди раскаленного камня центральных улиц нечем было дышать. Войнаровский сидел в своем кабинете, расстегнув ворот рубашки, пил воду со льдом и допрашивал знакомого домушника, взятого на мелком деле. С обоих пот лил градом.

– Ну, уговаривали, - вяло говорил Войнаровский.
– А своя-то голова на плечах есть?

Домушник не был в этом уверен и промолчал.

– Ведь вот они гуляют, - продолжал Войнаровский, - а в тюрьму сядешь ты.

– Ага, - невыразительно подтвердил домушник, глядя на графин с водой. Это был молодой парень, невзрачный, с мелким лицом в неровных пятнах загара. Войнаровский вздохнул, отдуваясь, и нажал кнопку.

– Стакан, - сказал он вошедшей секретарше. Налил воды в принесенный стакан и дал домушнику напиться.
– Из-за трусости сядешь!
– продолжал он, повышая голос.
– Трусость до добра не доводит. Испугался! Здоровый такой парень, красивый (домушник приосанился), испугался кучки шпаны... Почему не работал, когда полковник тебя устроил? Почему ушел с завода?

– Они сказали.

– Что сказали?

– Одним словом, или обратно иди до нас, или, одним словом...

– Ну, и трус!
– сказал Войнаровский, обтирая лицо платком.

Зазвонил телефон, и голос Маши Рыбниковой сказал, что товарищ Войнаровский может идти, все уехали за город, дома одна работница.

– Хорошо, - ответил Войнаровский.
– Ты обдумай, что тебе выгоднее, сказал он домушнику, нажимая кнопку.
– Если ты мне назовешь всю братию, то отсидеть тебе придется - ну, годик. А если будешь со мной ваньку валять, то я тебе гарантирую шесть лет как минимум.

– За такое дело шесть лет?
– спросил домушник, вставая, так как вошел милиционер.

– Да, шесть, - повторил Войнаровский, кивком показывая, что разговор окончен.

Он заперся на ключ, открыл стенной шкаф и переоделся. Натянул бумажные брюки того неопределенного серо-черного цвета, который продавцы называют "маренго", надел синюю трикотажную бобочку, кепку не первой свежести и взял деревянный чемоданчик. В таком виде он покинул свой кабинет, прошел мимо безмолвной секретарши и вышел на раскаленную улицу.

День объял его своим пламенем. Тротуар был горяч, как печной под, когда печь только что истопили. Каблуки погружались в асфальт. Люди шли по своим делам сквозь пекло.

У магазина хозяйственных товаров Войнаровскому мелькнула знакомая светлая головка с курносеньким профилем и косичками, сколотыми на затылке. Он улыбнулся, он вспомнил эту девочку - однажды он обедал в ресторане парка культуры, а за соседним столиком обедала она со своим женихом, они были трогательны... Она вошла в магазин, не заметив Войнаровского. Он дошел до серого дома старой постройки и поднялся на третий этаж.