Собрание сочинений. Том 1. Лирические произведения, Кирсанов Семен Исаакович

Собрание сочинений. Том 1. Лирические произведения

Кирсанов Семен Исаакович

Шрифт:

Лесом в гору

Лесом в гору, налево от ленты шоссе: лесом заняты Альпы, деревьями в снежной красе. Друг на друга идут, опираясь ветвями, они, озираясь назад на вечерней деревни огни. В гору, в ногу с шагающим лесом, я шел, иногда обгоняя уже утомившийся ствол. В дружной группе деревьев и с юной елью вдвоем, совершающей в гору свой ежевечерний подъем. Мне не нужно ни славы, ни права рядить и судить, только вместе с природой — на вечные горы всходить.

Над деревней

Поезд с грохотом прошел, и — ни звука. С головою в снег ушли Доломиты. Нише — сводчатый пролет виадука. Ниже — горною рекой Дол омытый. Вечно, вечно бы стоять над деревней, как далекая сосна там, на гребне.

Две лыжни

Один я иду горами по влажному льду и снегу. Повыше есть на граните повисшие водопады и маленький дом, где можно прижаться вдвоем друг к другу. Пойду я к нему тропинкой, но что одному там делать? Задуматься лишь над тишью заснеженных крыш Доббиако. А двое — в долине нижней, — там рядом легли две лыжни.

Рассвет

Еще закрыт горой рассвет, закрашен черным белый свет. Но виден среди Альп в просвет дневного спектра слабый свет. Все словно сдвинуто на цвет, и резкого раздела нет, — где сизый снег, где синий свет зари, пробившейся чуть свет. Но вот заре прибавлен свет, и небо смотрится на свет, а краем гор ползет рассвет, неся, как флаг, свой красный цвет.

Танцуют лыжники

Танцуют лыжники, танцуют странно, танцуют в узком холле ресторана, сосредоточенно, с серьезным видом перед окном с высокогорным видом, танцуют, выворачивая ноги, как ходят вверх, взбираясь на отроги, и ставят грузно лыжные ботинки под резкую мелодию пластинки. Их девушки, качаемые румбой, прижались к свитерам из шерсти грубой. Они на мощных шеях повисают, закрыв глаза, как будто их спасают, как будто в лапах медленного танца им на всю жизнь хотелось бы остаться, но все ж на шаг отходят, недотроги, с лицом остерегающим и строгим. В обтяжку брюки на прямых фигурках, лежат их руки на альпийских куртках, на их лежащие у стен рюкзаки нашиты геральдические знаки Канады, и Тироля, и Давоса… Танцуют в городке среди заносов. И на простой и пуританский танец у стойки бара смотрит чужестранец, из снеговой приехавший России. Он с добротой взирает на простыв движенья и объятья, о которых еще не знают в северных просторах. Танцуют лыжники, танцуют в холле, в Доббиако, в Доломитовом Тироле.

Двое в метель

Гостиничные окна светятся. Метель. Пластинка радиолы вертится для двух. Метель. Вот налетит и сдвинется отель. Но держится за жизнь гостиница всю ночь. Не крыльями ли машет мельница вокруг? Не может ли и мне метелица помочь? Пустынны в Доббиако улицы — метель! А двое за столом целуются всю ночь.

«Belvue»

На стенах крупно: «Belvue», что значит: «Хороший вид». Душой я не покривлю, все буду хвалить, как гид! Скала, и небо над ней подначивает — влезть. Не стоит, — внизу, на дне, к вершине подъемник есть. Не нужен здесь альпеншток, веревка, шипы подошв, и смелость тут ни на что: дрожи, а не упадешь. За очень немного лир у пропасти на краю ты сможешь смотреть на мир с надписью: «Belvue». К порядку турист привык-с, спорить не норовит. И не о чем спор — Prix fixe проверенным фирмой вид! Он смотрит в туман и тьму, на снег в миллиард карат, но помнит, что ко всему приложен прейскурант.

В кортина д'Ампеццо

Маленькая американка взбалмошными губами тянется после танца к розовому морозу. Белый буйвол Канады, в свитере, туго свитом, в куртке, во рту с окурком, держит ее за руку. Маленькая американка носит точеный носик с дымчатыми очками и родовой подбородок. Белый буйвол имеет бунгало в Виннипеге, банковые билеты и два кулака для бокса. Вечером они смотрят матч «США — Канада»; маленькой американке все это очень надо. Этот хоккей с коктейлем, этот в машине лепет в Соединенных Штатах носит названье: «Нарру»

Дорога в Венецию

Мы пять часов спускались с Альп. Вид — из гранита вылит. Давал туннель за залпом залп вагонами навылет. За нами следом шла метель, и голубой, как глобус, пейзаж отелями летел и провожал автобус. Пейзаж рекламой убеждал: пить воду Пелегрино! Но путь в Венецию не ждал, — он несся по долинам. Он несся к Золотому Льву, к лагуне синесонной, сквозь буквы надписей «Belvue» ка стенах пансионов. И каждый дом стоял сквозной от трехметровых стекол, желтел налаченной сосной, поставленной на цоколь, с плющом, заползшим под карниз, на стенах бологолых, а между штор — сюрреализм столов и кресел в холлах. И все ж Италия бедна — ей не хватает лака, — вдруг поворачивается стена кирпичного барака и обнаруживает гниль стропил и старых балок, где быт, как сваленный утиль, так безнадежно жалок. Здесь нищ, и голь живет одна, ни галстуков, ни глянца, одна лишь запонка видна на горле итальянца. Жена — за варкой макарон, но и в семье рабочей пригодны кудри для корон и не глаза, а очи! Потом, с холстами старых зал сопоставляя это, я вспомнил тех, кого писал с натуры Тинторетто… Автобус, здесь остановись. Во мне возник прозаик. Вторгаться я обязан в жизнь, она важней мозаик! Но строг маршрут, и мы должны принять культуры порцию, взирать на древние ножны, на Цезаря, на Порцию, спешить к гостинице в обед, смотреть сквозь окна влажные на отдалившийся хребет, на чудеса пейзажные. Пейзаж равнинней и ровней, и, как удар по струнам, под нами мост и в стороне — дуга воды — лагуна!

Большой канал

И вот к гондолам нас ведут, лагуною обглоданным. Гондолы называют тут по-итальянски — «гондолы». Мы сели в гондолу, и вот толчок, — и по инерции навстречу с двух сторон плывет Большой канал Венеции. Вздымает вверх скрипичный гриф ладья резного дерева; держусь за бронзу львиных грив — беда для сердца нервного. Наклонно гондольер стоит — артист своей профессии. Не декорации ль свои театры здесь развесили? Плывет галерка мимо нас в три яруса и ложи. Как зал театра, накренясь, плывет Палаццо дожей. Все задники известных пьес и Гоцци и Гольдони мы, проплывая, видим здесь, качаясь на гондоле. На этих пьесах я бывал как друг одной актрисы… Вплываем в боковой канал, как ходят за кулисы. А между двух старинных стен объедки, в кучу смятые; на них торжественная тень какой-то дивной статуи. Затем ступеньки лижет плеск, и пристань волны облили, — сюда бы шляпы, бархат, блеск в глазах надменных Нобилей. Но там — в беретах пареньки, бровасты и румяны, стоят, засунув кулаки в бездонные карманы. Они б их вынули, когда б подобралась работа — кули таскать бы на корабль, сгружать товары с борта. И вдруг, когда мы рядом шли, к стене почти прижатые, причину пареньки нашли, чтоб вынуть руки сжатые. И мы увидели салют, известный всем рабочим, а дальше новые встают палаццо, между прочим.

«Флориан»

Мир голубей покрыл квадрат камней святого Марка. Брожу я с самого утра от арок к новым аркам. И вот кофейня «Флориан», и вспомнить ты успеешь, что здесь садился на диван синьор Адам Мицкевич смотреть на разноцветный грим и ленты карнавала… Чего ж, о польский пилигрим, тебе недоставало? Недоставало с вышины холмов смотреть на села? Недоставало тишины далекого костела? Хоть тут и небо голубей, и в лавках звон богатства, — хотелось этих голубей послать на Старе Място… Рука поэта оперлась на темно-красный бархат. Вокруг Венеция неслась на карнавальных барках. Помпоны, длинные носы, арлекинады краски и фантастической красы ресницы из-под маски. Но вспоминает он корчму, где, по цимбалам грянув, мой прадед раскрывал ему страну Ядвиг и Янов, где ураганный этот звон остался жить в «Тадеуше», и потому не смотрит он на чернокудрых девушек, на золотого, в звездах льва, и в бархатной неволе он шепчет про себя слова тоски, обиды, боли.

1-10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24-27

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Собрание сочинений. Том 1. Лирические произведения

Кирсанов Семен Исаакович

Шрифт: