Собрание сочинений. Том 4. Гражданская лирика и поэмы
Шрифт:
Начало войны
Когда птицы летели, этого не было. Птицы только садились на шпили, птицы пили фонтанную воду, клевали кленовые пропеллеры. Побудут на карнизах, дождь переждут, исполнят чириканье на бульваре — и дальше, расшаркиваясь серым крылом, летят, не сделав больно городу. А эти пролетели — не стало города. Флюгерные вышки упали в фонтаны. Рукотворною молнией расщеплены клены, залетные птицы прибиты к карнизам, а карнизы обрызгали штукатуркой асфальт. Кстати, нет бульвара — есть четыре воронки с обгорелыми скамьями по краям. Идет черный угольный дождь. Тяжелыми нефтяными каплями. Это траур неба по городу. Дождь, почерневший от взрывов, из черного крепа скорбящих туч. Черное течет по фаянсовой ванне, повисшей на обрушенной стене. А ниже висит березовая спальня, и к зеркалу прислонился телеграфный столб. Зачем, зачем разбитому зеркалу висеть на водостоке вниз головой? Зачем платяному шкафу прикрываться вывеской «Кафе»? К чему это — рваться надвое комнате, где жили влюбленные двое? Не понимаю, не понимают даже птицы, крича, улетающие оттуда, куда прилетают тяжело дышащие, беспощадные убийцы, лишь издалека похожие на птиц. Неизмена
Я пою, о чем никогда не пели поэты. Я пою твою неизмену. Об этом нет романсов, нет романов, нет картин. Измена и ревность, вздувшиеся кровеносные сосуды бешеных глаз: — Изменила! Змея! — Я же хочу воспеть твою неизмену. Ухожу — твои глаза без меня не ищут чужого осторожного взгляда. Руки не боятся обнять хорошего парня — друга по школьной парте. Измена боится тебя и ходит другим переулком. Я пою твою неизмену, которую ты привозишь ко мне и с сочинских пляжей, и со спортивной площадки, и с кружка диамата, и отовсюду, всегда верна себе неизменно! Упрек
Упрек: — Ты ни разу мне не сказал: «Люблю тебя!» — Верно. Я не сказал. А разве земля говорит: «Я верчусь»? Нет, она просто вертится, не подкрепляя это словами и голову нам не кружа. Вертится так же точно, верно, ежедневно и неустанно, как я люблю тебя. Глеб Насущный
ИЗ СЕБЯ
Приказ № 7
Вооруженный ландышем стоящий на башне танка я — стихами командующий поэт 1-го ранга приказываю явиться и в половине первого в новые строфы влиться метафорам и гиперболам выправку строк проверив ждать моего решения тайно держать в резерве силы воображения силы воображения взять на вооружение эпос в бою основа лирика мной испытана пленных не брать ни слова ни одного эпитета к приступу строчки лестницы рифму сажать проколом если же сердце встретится немедленно жечь глаголом оказывать помощь падающим кратче быть и посуше так говорит командующий поэзией — Глеб Насущный на море воде и суше Не по пословице
Если слово врет в глаза ни секунды ждать нельзя пусть написано пером — вырубить топором если слово гадина лести служит если если слово крадено — выкинуть из песни Протест
Меня насильно выдают за ложку а я не вилка — я часы придется мне соваться с ней в окрошку и тыкаться в капустные усы а я часы — на моем сердце стрелки мне вовсе делать нечего в тарелке меня не свяжет с ложкой ничего я вообще другое существо Облако
Сегодня есть на небе облако оно то ляжет то потянется имея рядом солнце об руку внутри него электростанция а на реке грохочет мельница имея лопасти упрямые и в ней внутри нее имеется именно это то же самое там куча пара — тут колесиков в них электричество найдете у атмосферы и колхозников река и туча на учете пора еще не мукомольная, и хороню что ливень грянул когда спускают с неба молнию не бойтесь — молния по плану Анти-я
Меня и мной и мне и я я мну в губах местоимения я б отошел от я на ярд я б выменял на вы меня но я нельзя изъять как ять из азбуки души и имени я к выканью себе привыкнув привычки яческие выкину Смыслодвойники
Тут люди входят в М стремятся сесть на А бросают письма в П и Р ногами давят и в зданье МГУ я чувствую себя одежным номерком покинувшим алфавит по улицам Москвы с портфелем семеня я вижу что НН солгал бесцеремонно формально шрифт гласит мол «Воды. Семена» в действительности он кричит «Воды! Семёна!» я ночью спящим был и опоздавшим встал я не был в этот день самим собой ни разу я пассажиром был я пешеходом стал вошел в салон бритья и стал клиентом сразу вторых значений смысл мне видится во мгле так рыбы моря гладь считают главным небом фамилия моя Насущный имя Глеб любимая считай меня насущным хлебом О любви
Любовь бывает дудочкой любовь бывает удочкой картинкой акварельной и песенкой свирельной любовь бывает верная как пуля револьверная Памятник
Я бедный медный я гордый твердый сто лет не севший сто лет не евший я потерпевший я тут стоящий ненастоящий в бульварных липах в дождях и зимах в фонарных нимбах я вымок вымок поверь прохожий — я непохожий умытый гладкий в чужой крылатке я встал на цоколь я Гоголь — Гоголь? Руки
Неразгибаемые кожаные руки лежат на дне торговых ящиков бессильные и неупругие в них есть какая то ненастоящинка палец о палец как бок о бок лежат и даже не колышутся но в щелканье перчатных кнопок перчаточные мысли слышатся у вас есть ногти у вас есть жилки у вас есть ножницы и пилки у вас есть пальцы и суставы крем и пахучие составы вы будете ласковыми а мы будем лайковыми вы будете сложенными а мы будем сношенными но вы умрете а мы останемся на пальцы новые мы натянемся Новые ощущения
Асфальтируют старую улицу для нее это просто загадка ее гладят ей делают гладко как по русым волосикам умницу ей приятно — смола что-то черное поливают водою из крана получилась большая просторная без булыжника жить как-то странно полированной стала и длинною оказалось автобус не тряский вовсе нет — непонятную линию провели белой масляной краской людям нравится новая улица а она погрустила украдкой но подумала — стерпится слюбится и привыкла к поверхности гладкой Поделиться с друзьями: