Весь день по Крыму валит парот Херсонеса до Тамани.Закрыт забралом полушар —обсерватория в тумане.Как грустно! Телескоп ослеп,на куполе капель сырая;он погружен в туман, как склепневольниц, звезд Бахчисарая.В коронографе, на холме,еще вчера я видел солнце,жар хромосферы, в бахроме,в живых и ярких заусенцах.Сегодня все задул туман,и вспоминаю прошлый день якак странный зрительный обман,мираж в пустыне сновиденья.Туман, а за туманом ночь,где звезды страшно одиноки.Ничем не может им помочьих собеседник одноокий.Темно. Не в силах он открытьсвой глаз шестнадцатидюймовый.Созвездьям некому открытьвесть о судьбе звезды сверхновой.Луну я видел с той горыв колодце чистого стекольца:лежали как в конце игрыпо ней разбросанные кольца.Исчезли горы и луна,как фильм на гаснущем экране,и мутно высится однаобсерватория в тумане.Я к башням подходил не раз,к их кругосветным поворотам.Теперь — молекулярный газ,смесь кислорода с водородом,во все проник, везде завяз,живого места не осталось.Туман вскарабкался на нас,как Крабовидная туманность.Вчера, когда закат погас,я с поднадзорным мирозданьембеседу вел с глазу на глаз,сферическим укрытый зданьем.Я чувствовал объем планет,и в Мегамир сквозь светофильтрымы двигались, как следопыты.И вдруг — меня на свете нет…Я только пар, только туман,плывущий вдаль, валящий валом,вползающий в ночной лиман,торчащий в зубьях перевалов,опалесцентное пятновне фокуса, на заднем плане…И исчезаю — заоднос обсерваторией, в тумане…
На былинных холмах
В Южной астрофизической обсерваториина былинных холмахкупола —как славянские головы в древних шеломахв чернобыль и татарникпогружены.Эти головы медленно поворачиваютсяот забытых кургановк Весам и Стрельцу.На гравюрах к поэме «Руслан и Людмила»я их виделв издании для детей.Они думаютснимками фотографическимии незримые звезды упорно рассматривают,мыслятлиниями спектральных анализов,чуют пятна спиральных галактик,но в сущности —это головы сказочных богатырей,в незапамятных сечахмечами отрубленныеПушкин их рисовал,над стихами задумавшись,на полях своих вещих черновиков.Но и этипером испещренные рукописитоже снимки следовнуклеарных частиц…Черномор —это черные клочья туманности,где в сетях изнывает Людмила звезды.Там за нею следяти притворно прислуживаютголубые гигантыи желтые карлики,а сверхплотное тело, сидящее в центре,тащит всю эту челядь к себе.Это все раскрывается после двенадцатив сновиденияхспящих богатырей,когда под заколдованным мирозданиемсветят только карманные фонари,чтобы нимбы вечернего освещенияне мешалипоэтам и наблюдателямв Южной астрофизической обсерваториина былинных холмах.
Одно из наблюдении
Отцом среди своих планети за Землей следя особо —распространяло Солнце свет(но чувствовалось, что оно поеживается от озноба).В мильоны градусов ознобпятнал сияющее тело(иногда оно выбрасывало с васильками и кашкою снопи беспристрастно вновь блестело).Отцовски спокойное, оно заходило за Монблан,но багровело над Камбоджей,и было ясно, что Земляозноб испытывает тот же.И я не мог ни лечь, ни сесть(по статистическим данным это происходило со всеми).Знобило. Тридцать семь и шесть.Что делать? — Всё в одной системе!
Солнце перед спокойствием
Беспокойное было Солнце,неспокойное.Беспокойным таким не помнитсяиспокон веков.Вылетали частицы гелия,ядра стронция…И чего оно не наделало,это Солнце!Прерывалось и глохло радио,и бессовестноврали компасы, лихорадиланас бессонница.Гибли яблони, падал скотот бескормицы.Беспокойное в этот годбыло Солнце.Вихри огненно-белых массна безвинную Землю гневались.Загоралась от них и в насненависть.Мы вставали не с той ноги,полушалые…Грипп валил одно за другимполушарие.Соляными столбами Библиивзрывы высились.Убивали Лумумбу, гиблив петлях виселиц.Ползать начали допотопнобронеящеры.Государства менялись нотамиугрожающими.Все пятнистей вставало Солнце,тыча вспышками,окружаясь кольцами концен —трическими.Рванью пятен изборожденноебезжалостно —в телескопах изображениеприближалось к нам.Плыл над пропастью Шар Земнойв невесомости…И казалось: всему винойв небе Солнце.Но однажды погожим днембыло выяснено,что исчезло одно пятноненавистное.Солнце грело косым лучомтихо, просто,отболевшее, как лицопосле оспы…
Тревога
О, милый мир веселых птичьих гнезд!Их больше нет. Несчастная планетапопала в дождь из падающих звездс диаметром от мили до полметра.Шальные звезды мчатся вкривь и вкось,шипят и остывают в мути водной.Как много их, беспутных, пронеслось,и ни одной спокойной, путеводной.— Тревога!.. — рупор хрипло говорит.Прохожих толпы прячутся в воротах.Но где настигнет нас метеорит?Где нас раздавит ржавый самородок?Уже так было с Дублином. За мигпокончено с Афинами и Веной.В секунду камень огненный возники изменил пейзаж обыкновенный.Проходит год, и не проходит дождь.И общая тревожность стала бытом.Кто может знать, когда и ты найдешьсебя, звездой безжалостной убитым?Железо вылетает из небес.А люди стекла круглые наденути шепчутся: а может быть, не здесь,а может, пролетят и не заденут?Один сидит на башне, нелюдим,считает блестки мчащегося скопа,он — астроном. Он всем необходим,как врач, с бессонной трубкой телескопа.Среди все небо исписавших трассон вспоминает на седле треногаот тихий век, когда пугала наснаивная воздушная тревога.В который раз на снимке видит онза миллионы километров сверхукишащий метеорами район,подобный праздничному фейерверку?А здесь, — глаза двух полюсов кругля,бежит, вздымаясь светом Зодиака,огромная бездомная Земля,добитая камнями, как собака.
Звезда
Звезда зажглась в ночной вселенной,нет, не зажглась, а родилась.Звезда, не гасни, сияй нетленно,светись на небе ради нас!Но лишь зажглась, как урониласьиз мирозданья навсегда…Скажи на милость, скажи на милость,куда девалась ты, звезда?Не оттого ль так жарко сердцу,что ты горишь в моей груди?Звезда, погасни, помилосердствуй,твой жар убьет меня — уйди!
Бессонница солнца
Плывет путем земнымЗемля. Сияет день ее.У Солнца ж бред: за нимведется наблюдение.Земля из-за углаподстерегает диск его.Схватила в зеркала.Спустила вниз. Обыскивает.Коронограф ведеттрубой по небу зрительной.Земля себя ведетнеясно, подозрительно.Зеркальные кругипреследуют. Исследуютте ядра, о какихпланетам знать не следует.Одной из полусферЗемля в пятне пошарила.Ушла. Следит теперьдругое полушарие.Закрыть лицо Луной!Чернеть еще надменнее!Доволен Шар Земной —он ожидал затмения.Посты в горах. Досьеведутся. Линзы глянули.Фиксируются всевстревоженные гранулы.Поднявшись в высоту,захватывают атомы…Как не взрываться тут?Как не покрыться пятнами?Протоны слать! Трубуслепить протуберанцами,волной магнитных бурьглушить, глушить их рации!Такой у Солнца бред,как у людей в бессонницу.Горячкой лоб нагрет.Горит. К закату клонится.
Танцевальный час на солнце
Освещен розоватым жаромтанцевального зала круг:места много летящим парамдля кружащихся ног и рук.Балерины в цветном убранстверазвевают вуалей газ,это танец протуберанцев —C'est la dance des protuberances!Пляшет никель, железо, кальцийс ускорением в тысячу раз:— Schneller tanzen, Protuberanzen! —Все планеты глядят на вас.Белым пленникам некуда деться,пляшет солнце на их костях.Это огненный пляс индейцевв перьях спектра вокруг костра.Это с факелом, это с лентойи с гитарою для канцон,и спиральный, и турбулентныйв хромосфере встает танцор.Из-под гранул оркестр как бацнет!Взрыв за взрывом, за свистом свист:— These is protuberances dancing! —Длинноногих танцоров твист.— Questo danza dei protuberanze! —Это пляшут под звездный хорарлекины и оборванцыс трио газовых Терпсихор.И затмения диск — с короной,в граммофонном антракте дня,где летим в пустоту с наклона —мы с тобой — два клочка огня!
Сожаление
Меня оледенила жалость!Над потемневшею листвойзвезда-гигант внезапно сжаласьи стала карлицей-звездой.Она сжимается и стынети уплывает в те миры,где тускло носятся в пустыне,как луны, мертвые шары.Но прелесть ведь и красота ведь:дрожат Весы, грозит Стрелец…И это должен ты оставить, —Вселенной временный жилец.
На смерть звезды
Известье по созвездьямкомета развезла:— О, горе! Умираетвеликая звезда.В небесной панорамес надеждой на успехона между мирамисветилась ярче всех.О, как она сияла —U W Большого Пса!С брильянтами тиараслепила небеса.Швыряла свой Аш-альфакрасавица сия —сияла, доснялаи высияла вся.Всю молодость без толкарастратила на свет,и жить осталось толькоей триста тысяч лет.А триста тысяч — звездам,что людям — три часа…Раскаиваться поздно,U W Большого Пса!Напрасно посылалалучи: «Спасите! SOS!»Зато уж посияла,как десять тысяч солнц!И если в мире, где-то,заметят пышный свет, —не восторгайтесь — этобылого блеска след.Какая неприятность!Как бренно бытие!Раскроем Звездный атласи вычеркнем ее.
На рождение звезды
О, звезды! В верхнем ярусе,буквально среди нас —звезда гигантской яркостивнезапно родилась.Подумайте! Вчера ещетам плыл туманный шар,боками подмерзающийи погруженный в пар.Из углерода с кремниемтам жили существа,проникшие со временемв устройство вещества.Таблицу Менделеевапродлили, чтоб постичьи вызывать делениетаинственных частиц.Потом пошли испытывать!..На суше и водешар начал тихо вспыхивать,не весь, а кое-где.Но существа работалии лет за двадцать пятьсвой способ разработали —как звезды создавать.И вот — уран, плутоний ли,вчера — в холодный парони устройство поднялии бросили на шар!Удача! Вспыхнул пятнамисплошной огневорот,разбушевались атомы,зажегся водород.Хоть существа расплавлены,исчезнув навсегда, —но способ явно правилен:имеется звезда!Гиганты-звезды! Карлики!Сказать придется вамспасибо этим маленькимупорным существам.Какая новость ценная!Какой эксперимент!…А в остальном Вселеннаяпока без перемен.