Дружба, что ты? Без тебя ли тленаИзбегу, — и как не взволноватьПреклоненьем пьяного ВерленаСердце, опьяненное опять.Дружба… Или так мельчает вера?Или мудрость горький твой конец?Право, заслужил ли револьвераТы, Рембо, божественный гонец!
«Бессонными ночами говорили…»
Бессонными ночами говорилиНе по душам, а о душе живой.А вот — забылось, поросло травой,Покрылось облаками вязкой пыли.Во власти жизни темной и простойНи голоса, ни даже отголоска,Когда-то называлось — друг и тезка —То, что теперь зовется пустотой.
«От любви моей, самой ничтожной и самой презренной…»
От любви моей, самой ничтожной и самой презренной,От любви моей, самой высокой и чистой на свете,Рушатся башни и в пыль распадаются стены,Море отходят и в тучах меняется ветер.От любви моей тают миры в пустоте беспредельной,Падают звезды и ночь надо мной вырастает.От любви моей, самой тревожной и самой бесцельной,Тают созвездья — но сердце твое не растает.
«Мой честный друг, уж так устроен свет…»
Мой честный друг, уж так устроен свет:Никто не избежит проклятий старых.Бессонной ночью думает поэтО лестных отзывах и гонорарах.Бежит, внезапным страхом побежден,Прославленный герой с полей сражений.Вдова, вернувшись с мужних похорон,Проспит всю ночь без горьких сновидений.И если только он избегнет кар,Судьбою приготовленных жестокой,Изменит Элоизе АбеларВ хмельном чаду с подругой черноокой.Ни цельности, ни райской чистотыНикто до самой смерти не узнает.И только то, во что поверишь ты,Нетленным цветом тайно расцветает.И вот любовь хранит свои права,И вот поэт подвержен вдохновенью,И плачет безутешная вдоваНаедине с забытой всеми тенью.И если знаньем сердца ты живешьВ неверном мире, суетном и ложном,Мой друг, забудь бессмысленную ложьТомительной мечты о невозможном.
«Носитель тайного таланта…»
Носитель тайного таланта,Несложной музыке внимай,И скорбный облик коммерсантаБез возмущенья принимай.Дневные думы над счетами,Простой расчет, чужой совет,И покер вечером, с гостями —Так проживи пятнадцать лет.А к сорока расправь морщины.Вздохни бесцельней и грустнейИ сероватые сединыВкруг плеши причеши ровней.Тогда, в холодный тусклый вечер,Ты вспомнишь молодость свою,Тогда для невозможной встречиЗабудешь прибыль и семью.Но ветреная балерина,В которой свет тебе мелькнет,От пожилого господинаЗемных страстей и денег ждет.И, может быть, в тебе проснетсяВсе, что ты прятал столько лет,Когда и скорбь твоя вернется,И ясный безнадежный свет.
«Если счастье улыбнется…»
Если счастье улыбнется,Ослепит мои глаза,Если в сердце отзоветсяБлагодатная гроза…А пока прощай без срока,Продолжай нелегкий путь,Не даю себе зарока,Не пошлю тебе упрека.Если хочешь — позабудь.Только если грусть проснется,Вспомни этот краткий час:Может быть, тебя коснетсяТайный луч, пленивший нас.Если грусть в тебе проснется,Если луч тебя коснется,Если счастье улыбнетсяТоржеством лучистых глаз.
«Пронзительность со мною распрощалась…»
Пронзительность со мною распрощалась.Еще вчера она была средь нас,В друзей, в стихи и в женщин воплощаласьИ пела за вином в полночный час.Я с нею жил, как с нежною женою,Которою был нехотя любим.И вот она прощается со мною,И тает в пустоте прозрачный дым.Что ж, уходи — ведь мы свободны оба:Нелюбящий не вправе обвинять.Я не просил о верности до гроба,Я все могу, я должен все принять.Но буду я, один во всей вселенной,Над строчкою стихов иль за вином,В среде друзей, уже невдохновенной,Грустить, и ждать, и думать об одном.Ты не совсем со мною распрощалась:Тебя здесь нет, но ты во мне навек —Пронзительность, бессмыслица, усталость,Последний луч, осенний мокрый снег.
«Как Пушкин, в снежном сугробе…»
Как Пушкин, в снежном сугробеСжимающий пистолет —В последней напрасной злобеНа столько бесцельных лет…Как Лермонтов на дуэли,Не отвернув лица…Как Гоголь в своей постели,Измучившись до конца…Как Тютчев, в поздней печали,С насмешливой простотой…На позабытом вокзале,В беспамятстве, как Толстой…Не стоит думать об этом —Может быть, пронесет!Или ничто не спасетТого, кто рожден поэтом!
«На темном моем небосклоне…»
На темном моем небосклонеТы яркой звездой загорелась,Ты солнцем любви засияла.В душе моей, черствой и скучной,Как солнце, ты вызвала к жизниНапрасно дремавшие силы.Была ты звездою и солнцем,Тревогой моею и счастьем,Мученьем моим и наградой.Склоняется солнце на Запад,И звезды мерцают и гаснут,И крест на могиле поставлен,Но звезды светили — и будут!Но солнце сияло — и будет!Бессмертье твое несомненно.
ТЕБЕ
Когда я буду умирать,Тебе — последний вздох и слово.Пока я жив — молчи не тратьСокровищ сердца для чужого!Не надо их добра и зла.Ни ласки их, ни беззаконий.Я больше не хочу тепла,Что ты хранишь в своей ладони.Ни горьких слов, ни нежных словЯ говорить чужим не буду.И тот не знает про любовь,Кто расточал ее повсюду.И ненависть тому чужда,Кто пил ее из каждой лужи,Как конь, сорвавший удила,Или невольник неуклюжий.Но если я приду домой,Как зверь, ушедший от погони,Без слов — в молчаньи — головойЯ припаду к твоей ладони.И если есть бесслезный плач,Ты все поймешь в минуту встречи,Смотря на согнутые плечи,Где знак поставил мне палач.
ЗИМОЙ В БАРАКЕ АТП
Сосед случайный, я уйдуИз горизонта твоего.Верь, в наступающем годуНе обойдут нас никого.Придет и наш конец страданий.В каком раю или аду? —О том не думаю заране.Я думаю о том, сосед,Что не вернуть нам этих лет,И каждый год идет бесследно,И не узнаем никогда,Как много в жизни нашей беднойБыло сердечного трудаИ кладов мысли заповеднойПод маской холода и льда.И думаю о том, сосед,Что эти строки холодны,Как зов неузнанного брата:На языке чужой страныЧужая горесть и утрата.Но тянет нас по временамДать волю сердцу — выход снам.Зимой в бараке АТПСлучайно встреченный в толпеТоварищ лагерной недоли! —Есть на земле и рай и ад, —Об этом годы говорят,В тоске прожитые и боли,И слово «друг» и слово «брат»,И нас враги не побороли.Так пусть же хоть из этих словК тебе прорвется дальний зовНа память дружбы безымянной, —Как в ночь полярных холодовДоходит с южных береговПривет по радио нежданный.
ДОРОГА В КАРГОПОЛЬ
Вор смотрел немигающим взглядомНа худые пожитки мои,А убийца, зевая, лег рядомТолковать о продажной любви.Дождь сочился сквозь крышу сарая,Где легли голова к голове, —И всю ночь пролежал до утра яВ лихорадке на мокрой листве.Снились мне поезда и свобода,Средиземный простор голубой.На рассвете стоял я у входаВ белый дом, где мы жили с тобой.Но рука моя долго медлилаПостучать у закрытой двери,Точно вражья свинцовая силаУцепилась за полы мои.Выдь навстречу, пока еще время.Помоги, оттяни за порог!Видишь, плечи согнуло мне бремя,Ноги в ранах от русских дорог.Исходил я широко Рассею,Но последний тяжел переход.И открыть я дверей — не успею.На рассвете бригада идет.«Подымайся!» — за хриплой командойПодымайся и стройся в ряды.Пайка хлеба и миска с баландойИ — поход до вечерней звезды.