Сколько нежности грустнойВ безмятежной Савойе!Реет вздох неискусныйВ тишине и покое.Над полями, в сияньиТишины беспредельной,Реет вздох неподдельныйКак мечта о свиданьи.Этой грусти без краяЯ значенья не знаю,Забываю названьеВ тишине и сияньи.Реет легкая птица,Синий воздух тревожит.Если что-то свершится…Но свершиться не может.Что же, будем миритьсяС тишиною и светомЭтой грусти бесцельной,С этим летом и счастьемТишины беспредельной.
«Какое счастье! Горный воздух…»
Какое счастье! Горный воздух,Альпийский ветер, тишина,Ночное небо в низких звездах,Ночное озеро без дна.Проходит медленное лето.И вот — рассеется туман,На солнце искрится Монблан.Да существует ли все это?И сердцу чудится обман.
«Мерцает ясная звезда…»
Мерцает ясная звезда,За окнами хоронится.А в комнате бегут года,А в комнате бессонница.И жизни лживая водаТечет неумолимая.И только ты со мной всегда,Любимая, любимая!Бегут незримые года,Уходит счастье близкое.И только поздняя звезда,И только небо низкое,Да мой бессвязный долгий бред,Тоска неукротимая,И тот холодный, ясный свет…Любимая, любимая.Простой, безрадостный ответИ ангельское пение.Но этот бред… Ответа нет.Уходит вдохновение.Ответа нет… Бегут года,Волна невозвратимая.И только ты всегда, всегда,Любимая, любимая…Я знаю, я схожу с ума.Да здравствует безумие!Не землю падает звезда,Последняя, любимая!
«Ты знаешь ли это мученье?..»
Молчите, проклятые книги,
Я вас не писал никогда.
А. Блок
Ты знаешь ли это мученье?Один, у чужого окна,Молчанье и сердцебиенье,И там, за окном — тишина.Я сердце сжимаю руками.О, как неразборчивы мы!Отчаяньем, болью, стихами —Но только бы прочь из тюрьмы.И вот я накликал свиданье.Любовь. Но поют петухи.И разве мое ожиданьеПохоже еще на стихи?Уже приближаются сроки.О, как неразборчив я стал!Молчите, проклятые строки:Я вас никогда не писал.
ГОДЫ (Париж, 1950)
«Видишь? В жизненной пустыне…»
Видишь? В жизненной пустынеТы не вовсе обделен.Встанет ночью темно синейСветло синий легкий сон.Легче неба, снега, счастья,Легкий сон и светлый час,Светом тайного согласья,Светом счастья без прикрас.Только этот сон случайныйТы забудешь до утра.И забудь. Придет пораВспомнить то, что было тайной.
«Во сне иногда приснится…»
Во сне иногда приснится,В строчке стихов мелькнет,Как легкая летняя птицаЛетящая в небосвод.Оставит мечту или ропот,Надежду, грусть или стыд.Но земной, мучительный опытОб этом не говорит.
«Одиноко и горестно вторя…»
Одиноко и горестно вторя(Только лучше не плачь, а молчи!)Песне радости, жалобам горя,Далеко прозвеневшим в ночи,Отвергая неверную меру,Гордость знанья откинувши прочь,Прорываясь сквозь стратосферуВ безграничную звездную ночь,Где стремительно мчатся кометы,Заметая земные пути,Где упорные ищут поэтыТо, чего на земле не найти.
«Я больше, чем помню — знаю…»
Я больше, чем помню — знаю,Я больше, чем знаю — вижу,И все таки ненавижу,Тоскую и глухо страдаю.И все таки труд мой безмерен,И все таки путь мой потерян…Крепись, беспокойное сердце!
«Я плакал, но только во сне…»
Я плакал, но только во сне.Проснулся с сухими глазами.Неясное синее пламяЧертило узор на стене.Светало. За узким окномШел дождь и стучали копыта.И все приоткрытое сномЗабыто, забыто, забыто.
«Не надо снов, связующих навеки…»
Не надо снов, связующих навеки.Как легких крыльев незаметный взмахПрозрачной тенью задрожали веки —И крупные слезинки на щеках.Не слезы безысходного мученьяИз потемневших неподвижных глаз —О, сколько раз в минуты огорченьяЯ видел эти слезы, сколько раз!Но слезы счастья я узнал впервые.Казалось — в сердце сделалось светлей,И радости источники живыеОткрылись в светлой глубине твоей.
«С детства я любил мечтанья…»
С детства я любил мечтанья,Тишину и дрожь предчувствий.Оттого я много верилИ отчаивался много.Я искал на небе отблескНезаслуженного счастья,И оно меня томилоСлаще летних сновидений.Иногда в молчаньи полдня,Иногда в мерцаньи ночи,В шуме сосен или моря,В тишине полей звенящих,В белизне снегов альпийскихНеожиданно мелькалоОбещание блаженства.Иногда в простой беседе,Иногда в хмельном весельи,Иногда в объятьях женщин,Иногда в стихах поэтовЧто-то сердцу открывалосьНа короткое мгновенье.Но альпийские вершиныЗастилались облаками,Сосны жалобно стонали,От вина хотелось плакать,Рифмы падали на сердцеТяжелей камней могильных.А тревожное хотенье,Именуемое страстью,Доводило до безумья,До безумных просветлений.Только сердце замиралоНе надеждою, а болью.Но текли без веры слезы,Ничего не разрешая,И все дальше уходилоНезаслуженное счастье.Я тогда возненавиделБезысходное мученье,И себя проклятью предалЗа отчаянье и лживость,И закрыл лицо руками,И в отчаяньи заплакал…И тогда меня коснулосьНезаслуженное счастье…
«Наивно? Может быть, наивно…»
Наивно? Может быть, наивно.Смешно? Пожалуй, что смешно.Но счастье просится призывноВ мое забытое окно.И я открою осторожноДоверюсь ласковой мечте.Как будто счастье невозможноВ усталости и нищете!И вот оно со мною, рядом —Рука в руке, плечо к плечу.И только самым тайным взглядомЯ обменяться не хочу.Оно смешно и легкокрыло:Что делать с ним в потоке дней?То вспомнило, то позабыло —А сердце бьется все трудней,С тревогою и тишиною,Неведомою до сих пор…Но счастье все таки со мною,Всему и всем наперекор.
«Что это — на краткое мгновенье…»
Что это — на краткое мгновенье,В дружеской беседе, в час ночной?Что это — в любовном исступленьи,Вдруг сменяющемся тишиной?Что это — проснувшись утром рано(Только дождь холодный за окном…)?Что это — в полях, в снегах Монблана,В песне, в слове, в запахе речном?Только память смутная тревожитПоздним стуком сердца твоего…Это — счастье, больше ничего.Но другого нет и быть не может.