Зачем нужна эта легкость без краяВ мире бесчувственном и тяжелом,И этот отблеск забытого рая,Когда мне больше не быть веселым?Зачем нужна эта мерность и точность,Когда за нею — не счастье свиданья,А навсегда — неверность, непрочность,Молчанье, незнанье, расставанье?Зачем эта грусть, и прелесть, и нежность,Раз нет у них судьбы и значенья,А только — жажда и неизбежность,Бессмысленность, пустота, мученье?И все же сердце живет невозможным,Поет, исходит в сладкой истоме, —Пока не очнешься с дыханьем тревожным,Как нищий в своем углу на соломе.
«Эта легкость и эта отрада…»
Эта легкость и эта отрада,Этот сумрачный утренний свет,Милый друг, разве это наградаЗа утрату растраченных лет.Да, мы, точно, когда-то встречались,Но ведь мы разошлись без труда,Мы как дети с тобой целовалисьИ в любви не клялись никогда.Для чего же ты хочешь заставитьПолюбить нелюбимое мной?Для чего же ты хочешь исправитьТо, что не было нашей виной?Милый друг, мы давно повзрослели:Память вечности, горечь минут —Безразлично. Сорвались качели,Нас без чувств на земле подберут.
«Все повторяется, как в сказке…»
Все повторяется, как в сказке:Пускай отчаяньем дыша,Навстречу радости и ласкеПо-детски тянется душа.Она чудесно оживаетВ сиянии лучистых глаз,В которых тайный свет мерцает —Коричневый, на этот раз.Увы, любовь — не этот шепот,Не ласка этих нежных рук,А страстный опыт, страшный опытТревог, страданий и разлук.И вот уже опять над намиТот вихрь встает, тот смерч летит,Колеблет, разжигает пламяИ погубить навек грозит.Но я других путей не знаюИ, с трепетом вступая в тьму,Мой грозный искус принимаю,Как другу кланяюсь ему.
«Говорили — все погибнет в мире…»
Говорили — все погибнет в мире,Если это повторится вновь.Но луна плывет в небесной пыли,Но волнуется живая кровь.Нет, не все подвластно разрушенью!Даже в дни печали и войныСердце внемлет радостному пенью,Веянью зенитной тишины.
«Нет, не воем полночной сирены…»
Нет, не воем полночной сирены,Не огнем, не мечом, не свинцом,Не пальбой, сотрясающей стены,Не угрозой, не близким концом —Ты меня побеждаешь иначе,Беспросветное бремя войны:Содроганьем в безропотном плачеОдинокой сутулой спины,Отворотом солдатской шинели,Заколоченным наспех окном,Редким звуком шагов на панелиВ наступившем молчаньи ночном.
«Какая ночь! Какая тишина!..»
Какая ночь! Какая тишина!Над спящею столицею лунаТоржественною радостью сияет.Вдали звезда неясная мерцаетЗеленым, синим, розовым огнем.И мы у темного окна, вдвоем,В торжественном спокойствии молчанья —Как будто нет ни горя, ни войны —Внимаем вечной песне мирозданья,Блаженству без конца обручены.
«Война! Летят аэропланы…»
…Война! Летят аэропланы,Смертельной тяжестью нагружены.Кровавый груз выносят океаныНа гребне каждой гибельной волны.Незыблемая попрана границаНесчетными подошвами сапог.В руках врага изнемогла столица…Но с нами Бог. Но с нами всюду Бог.
«Еще победу торжествует враг…»
Еще победу торжествует врагНа воздухе, на море и на суше.А твой незримый, твой любимый шаг,Поэзия, все тише и все глуше.По городам, разрушенным в ночи,Кощунственным огнем опустошенным,Едва-едва скользят твои лучи,Едва-едва заметные влюбленным,Мечтателям, бродягам и больным,Пока густым, удушливым туманомИх не заслонит орудийный дым —Препятствие стальным аэропланам.И вдоль болот они едва скользят,Где танки вязнут на дорогах грязных,И вдоль сухих лесов и нищих хат,И вдоль полей, заброшенных и праздных.И в сердце человека в поздний часОни, как путник, жалобно стучатся:«Впусти и приюти бездомных нас!Нам недоело по миру скитаться,Мы голодны, мы выбились из сил.А помнишь ли — как долгими ночамиО радости небесной ты просил?Вот мы пришли к тебе сегодня сами!»Но человек бесчувственен и глух:Он злом живет и ненавистью дышит.Напрасно сердце напрягает слух,Оно шагов и слов твоих не слышит.И все же только там, где ты прошла,Где ты прозрачною мелькнула тенью,Немного легче скорбь, и реже мгла,И безысходность верит утешенью.
«Мы с тобою — в трагическом мире…»
Мы с тобою — в трагическом мире,В том, который Шекспиром воспет…— Нет, уж лучше молчи о Шекспире.Ни Полоний, ни лэди Макбет,Даже Яго, приспешник презренный,Даже гений предательства, Брут,Не дошли до пределов измены,До бесчестья последних минут.Их, по крайности, мучила совесть,По ночам не давала им спать.Их печальную, мрачную повестьОсеняла порой благодать.Перед смертью им ангелы пелиО свободе, любви, чистоте,О надежде, о белой метели,О далекой заветной мечте.А теперь — не любовь, не свобода,Не раскаянье сердца, не честь…Только рабская подлость народаИ трусливых сановников лесть.Как легко пережить униженье:Лишь бы нас не коснулась беда.О, безумной Офелии пенье,О, живая речная вода!
«Уже зима осталась позади…»
Уже зима осталась позади.Прозрачней стала высь.Уже совсем весенние дождиНа землю пролились.Когда же небо легкой синевойНад городом дохнет,И ветер прошлогоднею листвойК моим ногам прильнет,И солнца нежный и живящий лучМеня коснется вдруг —Мне все равно, что злобный враг могучИ что бессилен друг,Что в мире торжествует суета,Жестокость и позор,Что вкруг меня знакомые местаНе узнает мой взор.
«Круженье ветра, прах и тленье…»
Круженье ветра, прах и тленье,Как говорит Экклезиаст…Еще надежду на спасеньеХранит в душе энтузиаст.Еще доверчивый, наивный,Покорный раб своей судьбыНадеется, что вдруг призывныйРаздастся в небе звук трубы.Напрасно! Над земным болотомСкользят безрадостно года,И ждет за каждым поворотомРазлука, ненависть, беда.А ветер кружится и стонетНад прахом жизни без концаИ в грубой вечности хоронитОкоченевшие сердца.
«Не за шеломом русская земля…»
Не за шеломом русская земля…Не на чужом, татарском, вьюжном поле…Российские разорены поля!О русской недруг думает неволе!О, может быть, впервые все равноКакая власть сейчас Россией правит:Народ, и власть, и войско заодно.Русь вечную изгнанник скорбный славит.Не безразличен ли враждебный стяг —Со свастикою, что с орлом имперским,Но лишь бы снова разъяренный врагБыл посрамлен своим стремленьем дерзким.О, лишь бы снова! А потом — как знать?Безрадостно суровое скитанье…Но и в печали можно прославлятьРодной страны победное сиянье.