Когда сольются надо мнойНочные тени вдоль дороги,Я знаю, назовут поройМеня бесчувственным и строгим;И даже, может быть, храняУлыбку легкого презренья,И пожалеет кто меняЗа то, что я не знал волненья.Но ты не скажешь, сколько силИ сколько нежности и болиЯ в сердце глухо затаил,Когда — хотя бы — в краткой воле,Переступая свой порог,Робел я и смотрел под ноги,И быть бесчувственным и строгимЯ сам хотел бы, да не мог.
«Опять июнь, как год, как два назад…»
Опять июнь, как год, как два назад— И неуверенный и слишком скромный —И вечерами в парке шелестятКаштаны крепкие листвою темной.И от пруда влюбленностью несет.А там — за улицами, в стенах дома,И те же радости, что каждый год,И та же нежность, что давно знакома.Полюбишь ты, а может быть и нет.Что времени до мелочи любовной!Наступит осень — и тяжелый бредПокроет память пеленой неровной.
«Поверь, не о себе тоскую…»
Поверь, не о себе тоскую,Хоть раз, не думая, поверь.Тебя ль, забытую, чужую,Любимую, пойму теперь?Ты помнишь, в комнате угрюмойС тобой встречались мы, и тыЗемной отяжелевшей думойСплетала хрупкие мечты.И в этом каждодневном гореТы посейчас.А бьется мореУ ног моих, дыша огнем,И ослепительный от знояТулон горит пустой тоскоюВ разнообразии своем.И я, уже потерян в нем,Один, мечтаю о чудесном,Когда в дыхании зимыО третьей жизни, о небесном,Заговорим с тобою мы.
«Бежала с ветром по земле трава…»
Бежала с ветром по земле трава.Луна светила. Были звезды низки.Невесело знакомые словаЗвучали по-английски.Волненья не было. Быть может, намПриснилось это. Плыли звезды в дыме,И в памяти к забытым именамЕще прибавилось чужое имя.
МИСТРАЛЬ
Нагрелись камни. Раскалились кости.Деревья гнутся в яростной борьбе.О, если бы и мне в напрасной злостиЛететь, лететь, не зная о себе.Но далеко внизу ликует море:К нему не долетишь с высоких скал,И ветер разнесет большое горе,Которое я столько лет искал!Поет мистраль в неистовом блаженстве,Кружатся волны радостней и злей.Я плачу о моем несовершенствеИ о любви растраченной моей.
«Точно звезды, мерцая, зажглись…»
Точно звезды, мерцая, зажглисьПод звездами огни семафора.Мы с холодной земли поднялись.Отступили далекие горы.Зашуршал отсыревший песок,Замедляя движенье.Побежала земля из-под ног.В электрическом напряженьиВсе смешалось: молчанье мое,Ветер с моря, соленый и грубый,И прозрачные руки ееИ бескровные губы.
«Единственный, неповторимый…»
Единственный, неповторимыйИ лучезарнейший из всехЧасов моих, и ты, любимый,Во сне созревший, как орех,Упорный миг: в двойном покоеНам жизнь удвоенной дана,Ее с песков души не смоетРодившая ее волна.
«Не говори, что нет предела…»
Не говори, что нет пределаВ изнеможении твоем.Тебе мы любящее телоИ скорбный дух наш отдаем.Но сладострастнее другого,Я буду нем — о, тайный труд!Всесозидающее словоЯ не отдам на нежный суд.И про себя творя молитву,Храня довременную дрожь.Я рад, что ласковую битвуТы молчаливой назовешь.
«Как здесь нетрудно думать о приятном…»
Как здесь нетрудно думать о приятном.Мелькают мысли. Бьется шмель, звеня.Поет на дудочке слепец о невозвратном.Твою любовь отнять он хочет у меня.Но разве мне такого счастья надо?Его я уступлю скорее всех.Поет на дудочке слепец. Моя наградаВ твоей любви найти безвыходность и грех.
«Еще шумит по летнему волна…»
Еще шумит по летнему волнаВ мучительной и непонятной цели,И только ты бесцельна и однаНа тех камнях, где мы вдвоем сидели.И только память рвется на клочки,Когда устав от света и покоя,Ты протираешь влажные очкиХудою некрасивою рукою.Вокруг меня, во мне самом Париж.Ты далека — на солнечной дороге.Но разве этой близостью пленишьВлюбленного в незримые тревоги?
«Опять я немощен и нем…»
Опять я немощен и нем,Один в спокойствии моем,Как будто не были совсемМы некогда с тобой вдвоем.А ты не изменила мне.Но как понять, что ты, одна,В других мечтах, в другой странеНе мне — самой себе — верна.Ты будешь мне писать о том,Как сладко ждать, как страшно быть,И не опомнишься потом,Когда не будет что забыть.
«У "Notre-Dame" застыла пара…»
У «Notre-Dame» застыла пара.А вот — смотри — со всех сторонУбогий памятник РонсараЛюбовью темной окружен.Закрыв глаза, в чужие страныПлыву к тебе, во тьме, во сне.Далекой Англии туманыНе утоляют сердца мне.
CAP DU LANGOUSTIER
Теряю гордый образ твой, теряю.Ты помнишь мыс: на нем сидела ты,Мистралем оттесненная от края.В кустах прибрежных белые цветыРосли, — загадочное ожерелье.Нас оглушал стремительный прибой,И мы, как опьяненные, с тобойСрывали их: тяжелое похмелье.Струился сок из стеблей молодых.Мы опьянялись странными цветами.Нас оглушал стремительный прибой.На полпути сухие стебли ихБросали мы — неверными руками,И мотыльки ватагой голубойСлетались к ним — к потерянному раю,Ища напрасно капель росяных.Теряю гордый образ твой, теряю.