Этой жизни, трудной и любезной,Каждый год мне по иному мил!Каждый год своей волной железнойСердце навсегда приворожил.Пронеслась гимназией далекойЧереда привычных лучших лет.Темный, непонятный, одинокий,Позабылся университет.Бледный отблеск дружбы величавой,Две любви — бесплодных, без следа,Но звучащих неповторной славой,Скрыли в прошлом темные года.Стынет сердце вечностью и страхом.Только то, чему названья нет,Остается в сердце верным знаком,И не меркнет отдаленный свет.
«Ты говорил — я долго слушал…»
Юрию Терапиано
Ты говорил — я долго слушал,О, я согласен был во всем:Сомненье не спасает душуОпустошительным огнем.И горе не изменит света —— Все так же солнце греет нас,И столько радостных ответовХранит хотя бы этот час.Ты говорил, и все казалосьНеизмеримо и светло,Но что-то смутное осталосьИ там, за памятью, легло.Все это так: и мир без краяИ жизнь прекрасна и чиста;Но только, знаешь ли, какаяБывает в сердце пустота!
«Усталость. Легкие слова…»
Усталость. Легкие словаТеряются и замирают.От сна кружится голова.Дремотой сонной сны растают.И только взмахами косы,Разящей сердце смертью новой,Непримиримые часыСтучат настойчиво в столовой.Такой же стук, такой же взмах— И ты меня косой сразила.Но и тебе судила страхОпустошающая сила.Виновница любви моей!Под этот стук ночного бденьяМне так понятней и страшнейТвоей души опустошенья.
«Мой друг, ты болен, ты измучен…»
Влад. Смоленскому
Мой друг, ты болен, ты измучен,Ты безразличней с каждым днем,К пустыне дружеской приучен,Благополучием измучен,Ты думаешь — всегда о том,О том единственном, безмерном,Трагическом, слепом, неверном,Что нас застигнет где-нибудь,Чтоб нам от жизни отдохнуть.Но если мы живем в пустыне,Но если счастья нет в помине,Не от страданий наших тамИзбавиться с тобою нам.Не верю я блаженной доле.Мне только б мучиться на воле,Вдали от дружеских речей,От слез, от радостных признаний,От тягостных моих незнаний,От горестной мечты моей.
«Тому, что ты живешь и пишешь…»
Тому, что ты живешь и пишешь,Тому, что ты поешь и дышишь,Порадуйся, мой друг, покаТебе земная жизнь близка.А там… Но разве мы узнаем?Но разве адом или раемИзменим мы хоть что-нибудь?Мой друг, будь радостен, забудь!
НОЧЬ
Случайный сон, уже почти не сон:Тупое дуло, выстрел, я сражен,Я падаю в отчаяньи несмелом,А сам расту над распростертым телом.И бытие — уже не бытие,Уже чужое — и навек мое.Бессмертие…Но будет время длиться,Исчезнет сон, и новый сон присниться.Закрыта дверь, но понял я — теперьУже недолго: распахнется дверьИ выйдешь ты, такая же как прежде,Со всей любовью и во всей надежде.Но распахнулась дверь, и ты — прошла.Какая пустота вокруг легла!С каким отчаяньем, с какой мольбоюЯ ринулся неслышно за тобою!Но слов моих не слушался язык,И только крик, уже бесцельный крик,Крик ужаса…И не пошевелиться…Исчезнет сон, и только время длиться.Всю ночь промучиться — какая ложь!
«К чему стихи? Уже и так от них…»
К чему стихи? Уже и так от нихГрустна душа, как неудачный стих.Уже и так, едва глаза закрою,Теснясь, бегут сравнения с тобою.То ты прекрасней розы и нежнейМоей любви и нежности моей,То ты грустишь склонившеюся ивой,То трудишься пчелой многолюбивой,То позабудешься — и для меняЗагадочнее пасмурнее дня.А наша жизнь и проще и незримей:Ты хуже их — и все таки любимей.
«Я говорил: конечно, о стихах…»
Я говорил: конечно, о стихахИ о ночах бессонных, в лихорадке, —— Пока неслышный смех в его глазахВставал и бился в радостном припадке.Куда как грусть скучна! Пора бы знать.И в чем винить нас? Так известно это:Мундир военный и пиджак поэта —— Здесь, право, не пристало выбирать.
«Как тяжело дается вдохновенье…»
Как тяжело дается вдохновенье,Любовницы строптивой тяжелей.Какое непрерывное томленье,Как много долгих, неутешных дней.Но я храню залог любви моей.И вот, когда без сил, в изнеможеньи,Я падаю — мелькнет освобожденье,Как метеор, над головой моей.
«Уже поживший и видавший виды…»
Уже поживший и видавший виды,Но все-таки нестарый человек,А не искатель золотой Колхиды,Отверженный навек.Под медленные звуки граммофонаСклонился над сияющим столомИ улыбнулся музыке знакомойБесхитростным лицом.И снова сдвинулись большие брови:Любовь, работа — скучные дела,— И поднимается, нахмурив брови,От пыльного стола.
РОЖДЕСТВЕНСКАЯ БАЛЛАДА
1. «Где книги полками, рядами…»
Где книги полками, рядами,Где подавляют сотни книг,Несущийся над головами,Остановись летучий миг.В неосвященном магазинеЯвилась ты, окруженаМорозным светом. В звездном чинеТак появляется луна.И холод, радостный и хрупкий,Тем глубже в сердце проникал,Чем дольше к телефонной трубкеЗвонок напрасный призывал.
2. «И вот уже в морозном свете…»
И вот уже в морозном светеЯ темной улицей иду,И зимней непокорный ветерПророчит нежную беду.Как будто плачет он и стонет,Но все верней несет меняИ к цели все вернее гонит,От легкой нежности храня.Как будто хочет и не можетОстановить, вернуть назад.А спутники — друзья, быть может —О непогоде говорят.
3. «Остановись, воображенье!..»
Остановись, воображенье!На неизвестном этажеЗнакомое преображеньеВ молчаньи началось уже.И в сумраке густом и сером,Хоть он развеется потом,Хозяин кажется БодлеромИ кот — мистическим котом.А ты… Но разве есть сравненье?Посмею ли с тобою сравнить,Что память и воображеньеСмогли создать и сохранить.