Неподвижность небес кружевами деля,Опрозраченный лес очертил вензеля,На ветвях — бахрома.Блещет в снежных рубинах, сапфирах,алмазах земля, —Вот она. Голубая Зима.Станете воздух как лед, и густа синева,Солнце в иглах поет — различаешь слова,Здесь природа сама;В этой сонности явь, в летаргии царицажива!К нам сошла Голубая Зима.Янв. 1905.
ИЗ ОТДЕЛА «ЖИВОЙ С ЖИВЫМ»
«Я помню темный сад и тихий шепот у забора…»
Я помню темный сад и тихий шепот у забора…В вечерний час, когда погас последний отблеск дня,С тобою вдвоем вошли мы в глубь таинственного бора.Что перед нами встал стеной пугая и маня…И ты шепнула мне слова стыдливого укора—Затем я помню сад и тихий шепот у забора…О невозвратный миг! О, без границ святое счастье!— Вас не было со мной, — и лишь тогда я поняла:Вы были ко всему любовь, и ко всему участье;При вас существовать могла ль хотя крупица зла?И получила поцелуй на освященное запястье…О, невозвратный миг! О, без границ святое счастье!1907.
«– Ты готов ли на подвиг? — Сгорающий день…»
– Ты готов ли на подвиг? — Сгорающий деньВяжет бить заревую — пророчество ночи;Взмахи веселе ленивей, короче;Расплылась удлиненная тень…– Ты готов ли на подвиг? Ты помнишь звезду,Где ты клялся последним, священным обетом? —А меня о неизменным ответом: «Жду»?– Ты готовь ли на подвиг? Страданья тая,Я дождалась иного, земного, свиданья…Узнаешь? Неужели ночные гаданьяНе сказали тебе: я невеста твоя,Я?1907.
«Пойми: ты вся моя, я твой…»
Пойми: ты вся моя, я твой,Мы оба — для Него;Пойдем же в путь рука с рукой,Коснемся до Всего.Наш долог путь, наш труден путь,Но он не страшен нам;И примет нас когда-нибудьПод свод нетленный Храм.И нет измен. Сознанье есть.Сознание растет.Оно целительную вестьПодаст, коль дух падет.1907.
Примечания
К стихотворению: Юрию Верховскому.
Соседки суровая краса — Финляндия. Стихотворение написано в 1912 году.
«Аррагонская Хота» — стихи Ю. Верховского, начинающиеся словами:
«Мне было так просто, так весело с ним»… Стихотворение написано в ответ на его послание, начинающееся словами.
«Скажи, поэт, зачем со струн твоих» etc.
К стихотворению: «Till Froken W».
Эпиграф означает: «Но и я также умею сочинять по-шведски стихи для друзей, о, m-lle Введенская».
«Рютверг» и «Континенталь» — Стокгольмские отели.
Юргорден — нем. Tiergarten — часть города, аналогичная нашим «Островам».
Шепсхольм – корабельный остров; близ центра Стокгольма.
Вальхалля-вехьн – «Дорога Валгаллы» – широкая и красивая улица на окраине города.
Борэ – пароход, курсировавший между Стокгольмом и Обу (Абу), и впоследствии потонувший от плавучей германской мины.
В книгу не вошли стихотворения, напечатанные в журналах того времени («Gaudeamus», 1910)
Мечта
«Ругайтесь над нею, увядшею»… (написанное в 1905 году) и «Сатирикон» (1913).
Осенью
«Всеми красками переливающаяся рябь» посвященное Вал. Брюсову и написанное в 1908 году.
ТРЕТИЙ СБОРНИК ЛИРИКИ. 1922 (Берлин, изд-во З. Гржебина, 1922)
ОТ АВТОРА
Этот маленький сборник стихов, относящийся к 1920 году распадается на две части, из которых первая, «Зубцовский Цикл», по времени написания, непосредственно предшествовала стихам, составляющим цикл лирики автора, названный им «Кариатида». Отделы: «Бесконечная поэма» и «Finale» входят в этот цикл. Вторая книга автора, «Львиная Пасть», обнимает десятилетний период его жизни с 1908 по 1917 год, которому предшествовал период «Ограды», написанной в 1903—07 гг.
В годы 1918 и 1919 ни одного лирического стихотворения у автора не было.
Все стихотворения из «Кариатиды» (и «Зубцовского Цикла») переведены на немецкий язык В. В. Гельмерсеном (летом 1921 года).
Одно из стихотворений (Finale I), включенное в эту книгу, с изменениями напечатано в журнале «Дом Искусств» № 2. Два других («Бесконечная поэма» и «На Альманахе») – в сборнике «Кольца Поэтов». Стихи же – «Зверек» и «Кариатида» – в альманахе (третьем) «Цеха Поэтов».
ЗУБЦОВСКИЙ ЦИКЛ
«…Спросила ты: «А как в двадцатом…»
…Спросила ты: «А как в двадцатом,Способны ль сердце, мозг и плотьВзаимный холод поборотьИ слиться в зареве богатом»? –– Тогда, в четырнадцатом, яБыл нем, бескрыл и бездыханен;Из бархатной, узорной тканиНе рвалась в высь душа моя.В руках имея два концаНепорывающейся цепи, –Я хоронил их в тесном склепе,С нетвердой ощупью слепца.Теперь – не то! Мой каждый атомСпешит вовне себя отдать;И если зарево видать, –То это именно в двадцатом!Июль 1920
НЕЧТО АСТРАЛЬНОЕ
Мы с тобою взрастили зверька,Он мохнат, со щетинкой, и черен;И в своем бытии он упорен,Не от каждого рухнет толчка.Хоть конечности слабы его,Изнутри ни пушинки на лапах,И, пожалуй, что мускусный запах,В нем реальней другого всего.Он исчезнет, — но только когда,Излечусь я от злого томленьяПо тебе, моего вдохновеньяНе по воле святая, звезда.Июль 1920
«Вместе прожитого утра…»
Вместе прожитого утраВосхищенная небрежность –Не повт оришься ты большеВ этом месте никогда;В коридоре встреча мельком,В спальню запертые двери, –Отголосок глупой ссоры,Накануне изжитой;Одинокое купанье– В исключенье, без костюма, –И по странам европейскимВновь занявшаяся грусть;И возможность слушать голосИз-за стенки деревянной,И рождать из каждой нотыНеожиданность стихов.Июль 1920