Чтение онлайн

Входя в залы Института, где была устроена выставка, вы попадали в суровый идеальный мир. Багрец и золото старинных икон, изуродованные временем вытянутые фигуры святых. Всюду застывшие складки широких одежд или жестокое зрелище простирающих рамена Распятий. Свыше 200 экспонатов, представляющих исключительно религиозную живопись и скульптуру. Главное влияние на польское средневековое искусство оказывало, главным образом, искусство ближайших соседей - немцев и чехов. Но, начиная с XV века, польские мастера постепенно приобретают самостоятельность. Еще в области польского Поморья господствовало немецкое и нидерландское искусство, когда в Кракове уже вырабатывалась оригинальная манера письма и трактовка сюжетов, а в провинции образовывались школы, долго сохранявшие свои локальные традиции. Открытие одной из таких школ, Куявской, является заслугой М. Валицкого.

Стоя в залах выставки, вы могли сказать, что стоите на рубеже двух веков. По этим потемневшим и реставрированным образам можно было прочесть историю перелома, произошедшего в средневековом искусстве. Постепенно золотая стена заднего плана рушится, за ней глазам открываются пейзажи - горы, деревья, пасущиеся стада, домики, дороги; одновременно на передний план проникают подробности быта. Вот трапеза Иисуса. Его сотрапезники одеты в средневековые костюмы, перед ними на столе - жаркое на тарелке, курительная трубка, огниво. На месте духовного прозрения, отвлеченного, живущего в мире священной необыденности, появляется обыкновенное человеческое зрение, отмечающее всё, окружающее артиста. Тут становится возможным проявление индивидуальности художника, причем выступают и национальные местные черты.

Рядом прекрасных икон на выставке была представлена локальная школа Сондецкой области, недавно открытая исследователями. Школа эта в начале XV ст. освоила влияние итальянской живописи, воспринятой через так наз. третий стиль чешского средневековья. Школа эта, равно как и Куявская (образцы ее искусства были также выставлены), приобретает черты натурализма и драматизма. Путь этот выставка дала возможность проследить на отрезке времени XIV - XVI ст. ст. Менее полно была представлена скульптура. Тут на первом месте следует назвать фигуру распятого Христа из Старограда, относящуюся к 20гг. четырнадцатого века. Фигура эта исполнена в традициях поздней романской школы. Трактовку человеческих фигур в разные века давали возможность сопоставить повторяющиеся мотивы скульптурных групп - Мадонна с Младенцем, пиэты, распятия, крестный путь и т.д.

В залах выставки были прочтены доклады о польском готическом искусстве. Один вечер был посвящен докладу М. Валицкого. Доклад свой М. Валицкий иллюстрировал при помощи волшебного фонаря. Было жутко сидеть в полутемной зале среди икон и скульптурных фигур. В соседней комнате были видны крылатые силуэты небесных стражей и напряженная спина Христа, падающего под крестною ношей... Через несколько дней после этого вечера мне случилось слушать М. Валицкого в иной обстановке. Он выступил на собрании, посвященном выставке, в «Домике в Коломне». И, как ни странно, здесь он говорил живее, увлекательнеее и свободней...

Новь. Сб. 8 (Таллинн, 1935), стр.167-169. Подп.: Е.Н.

Последнее перед летним перерывом 1935г. собрание «Домика в Коломне» состоялось 11 мая и было посвящено первой выставке готического искусства в Польше, в то время как раз открытой в Варшаве. На собрании присутствовал и принял участие в беседе инициатор выставки, молодой польский ученый прив.-доц. М. Валицкий. Он рассказал присутствующим об идее и задачах выставки, а также - о встречах и взаимоотношении западного искусства и искусства восточного - византийского на территории Польши. Проф. М. Валицкому отвечал знаток польской готики проф. Татаркевич. Собрание почтил своим присутствием ксендз В. Корнилович, на следующий день соборовавший Маршала Иосифа Пилсудского (последнее собрание Домика было накануне кончины Маршала).

Собрание это было десятым от основания Домика. Первое - состоялось 3 ноября 1934 года - на нем польский молодой художник «капист» (группа «капистов» - «клуб польский» - выставляла свои картины в Париже, и репродукции с картин И. Чапского были в одной из книг «Чисел») Иосиф Чапский прочел доклад «Башня из слоновой кости и улица» (взаимоотношение между художником и толпой). Затем следовали доклады: Е.С. Вебер-Хирьяковой - о Лермонтове, польского молодого эссеиста (сотрудника «Вядомости Литерацки») Георгия Стемповского «Раскольников и Наполеон», польского критика Рафала Блюта - «Мицкевич и современность», Л.Н.Гомолицкого - о молодой русской литературе в эмиграции, Георгия Стемповского - о романах Мальро, старшины Домика Д.В. Философова - о «русской душе», как ее видят и понимают иностранцы (материалом для доклада служила книга виленского проф. Б. Ясиновского «Восточное христианство и Россия, в связи с основами культуры западной и восточной», книга проф. Сорбонны Жюля Легра «Русская душа» и книга А. Розенберга «Миф 20-го века»). Одно из собраний было посвящено переводам польского известного поэта В. Слободника, который прочел свои переводы «Домика в Коломне» и «Моцарта и Сальери». Собрания Домика посещались известными польскими писателями, критиками, учеными и видными общественными деятелями. 26 окт. с.г. состоялось первое после перерыва собрание Домика в Коломне. На нем Г. Стемповский прочел доклад «Бедный Том и литераторы».

Новь. Сб. 8 (Таллинн, 1935), стр.169-170. Подп.: Е.Н.

Весной 1935г. состоялось последнее собрание Варшавского Литературного Содружества, на котором было принято решение о его закрытии. Решение назрело уже давно. Группа основателей Содружества не удовлетворялась его деятельностью, тяготясь «официальным» стилем собраний. Между тем стиль этот был неизбежен, так как литературное объединение, начавшись в интимном кругу, постепенно выросло в литературное общество с широкою программой докладов и публичных выступлений. Таким образом, у самих сотрудников началось охлаждение к своему делу, что и привело к закрытию Содружества [389] .

Основано Литературное Содружество было осенью 1929 года и, следовательно, просуществовало полных шесть лет. Первоначально собрания происходили в домашней обстановке. 12 и 18 октября 1930г. Содружество устроило два собрания, посвященные собеседованию по докладу И.И. Бунакова «Миросозерцание и политика». Вступительная речь Н.А. Рязанцева и отчеты о собраниях были напечатаны в газете «За Свободу» №3263 [390] . С тех пор отчеты начали появляться в газете регулярно. Содружество в них еще пишется в кавычках и всюду прибавляется пояснение: «литературная секция союза русских писателей и журналистов». Собрание 1 ноября было посвящено разбору 2-3 кн. «Чисел», 16 ноября - теме «Церковь и государство», 23 ноября - В.Ф.Клементьев, а 7 дек. А.С. Домбровский и П. Прозоров прочли свои произведения. Собрания уже были вынесены на нейтральную почву и происходили сначала в помещении редакции «За Свободу», затем - Российского Общественного Комитета. Количество гостей на закрытых собраниях всё увеличивается. Интерес к ним всё растет. Своего расцвета Содружество достигло в 1931 году. В этом году им было устроено 33 закрытых и деловых собрания, большой вечер в День Русской Культуры, открытое выступление содружников, а 31 янв. 1932г. известный польский поэт Юлиан Тувим прочел на открытом собрании Содружества свой перевод «Медного Всадника». В этот период количество гостей на закрытых собраниях возросло до 30-40 человек. Но с начала 1933г. Содружество начинает всё больше ограничивать себя, интерес к нему падает. В этом году состоялось всего 14 закрытых собраний, в следующем 1934г.
– 2 закрытых и, наконец, в 1935г.
– единственное собрание, на котором было принято решение о закрытии.

Начиная с 1931 года в Содружестве были прочитаны доклады: С.Березовский - о советской литературе, С. Киндякова - неоплатонизм в доктрине Юлиана Отступника и попытка замены им христианства, А. Луганов - о Достоевском, о Блоке, о Некрасове, Л.Н.Гомолицкий - о Блоке, о Гумилеве, о Кнуте, С. Нальянч - о Гумилеве, И.Чапский - о Розанове, Д.В. Философов - о Тургеневе, проф. В.Марцинковский - Достоевский и Евангелие, С.В. Барт - «Творческий темперамент Чехова», Д.В. Философов - «Государство, личность и Калибан» (о «Медном Всаднике»), он же - «Активизм и цыганщина», М.Г. Чапская - «Общий звзгляд на польскую эмиграцию после 1830г.», она же - «Умственные течения в польской эмиграции после 1830г.», А.М. Хирьяков - «Первый русский народник (П. Якушкин)», Р. Блют - «Духовный перелом Достоевского», В.С. Чихачев - о творчестве, Л.Н. Гомолицкий - «Русские писатели в СССР и в эмиграции», он же - о работе русских писателей в изгнании, Е.С. Вебер - о советской драматургии. Отдельные собрания были посвящены докладам на темы: «О втором и третьем поколении в эмиграции» - вступит. слово Д.В. Философов; «О борьбе мечем духовном» - вступит. слово Л.Н.Гомолицкий. Свои произведения на собраниях Содружества читали П. Прозоров, В.К. Михайлов, В.Ф. Клементьев, С.Барт, С.Нальянч, В.В. Бранд, Л.Н. Гомолицкий, А.С. Домбровский, Е. Быховская, С. Войцеховский, И. Гуловский, С. Концевич, С.Е. Киндякова, В.С.Байкин, Ян Щавий, кн. Лыщинский-Троекуров, И. Северянин, К.Д. Бальмонт, Вл. Слободник, Ю. Тувим, А.М. Хирьяков и др. На собраниях, посвященных разбору произведений содружников, прочли доклады: Л.Н.Гомолицкий - о стихах С.Барта, Е.С. Вебер - о повести В.К. Михайлова «Приезд Твердохлебова», Л.Н.Гомолицкий - о рассказе В.К. Клементьева «Отец Иоанн». Большинство докладов и произведений, прочитанных на собраниях Содружества, печаталось в газетах «За Свободу», «Молва» и журнале «Меч».

Новь. Сб. 8 (Таллинн, 1935), стр.170-171. Подп.: Е.Н.

«Белладонна» Н. Гронского неточно (впрочем, кажется, не им самим) названа поэма. Это не эпос, - лирика, и лирика торжественная, высокопарная. Тут слышится всё время напряженный, взволнованный голос поэта, настроенный на возвышенный лад. Такие произведения в старину назывались одами. Почему не называть вещи своими именами. «Белладонна» и есть возрождение лучших традиций оды.

В этом роде поэзии были, несомненно, элементы вечные. Одописцы екатерининского времени посейчас способны нас волновать: и автор подражания Иову и

Парящий, пламенный и нежный сей творец, –

Сумароков [391] и собеседник о Боге - Державин. Последний был той вершиной одической поэзии, с которой жизнь ее «глядит на обе половины». Мы не отдаем себе отчета, что влекущее нас в лучших поэтах последержавинской эпохи есть воспоминание о тех чистых образцах первоначальной лирики оды. В Пушкине прекрасно именно воспринятое им у Державина сочетание двух слогов - торжественного с низким; в Тютчеве обольстителен именно возврат к одическому строю и т.д. Реалистическому роду поэзии по мере того, как он отходил от высокого языка оды, суждено было выродиться, стать вялым и невыразительным, окончиться вдохновенною прозою в стихах. Это предчувствовал и сам родоначальник его - Державин. Обратившись еще внезапным последним порывом к чистейшей лирике, он бежал из суетной обстановки, оставив дом, свою нежную Плениру, обиды вельмож, заботы создававшейся с трудом карьеры - всё, в чем писалась Фелица - и там, где настигло его вдохновение, на случайном постоялом дворе, в состоянии близком религиозному озарению, в полном уединении создал свои непревзойденные строфы оды «Бог». Тут поэзия граничила с боговидением.